Курсант. На Берлин 2 (СИ) - Барчук Павел

Я решил пока не торопиться, не выводить дамочку на разговоры, которых она явно избегает. Подождем, посмотрим. Сначала нужно вообще понять, кто такая фрау Марта.

К назначенному времени мы оба переоделись, даже, можно сказать, принарядились и отправились к гостинице. Все шло исключительно хорошо. Пока я и фрау Марта не прибыли в отель «Кайзерхоф».

— Будьте любезны… — Я выскочил из такси первым, обежал машину и, открыв дверь, подставил немке для удобства руку. Она элегантно оперлась на мою конечность и выбралась из автомобиля.

Слава богу, Марта сменила свой унылый костюм на платье, которое было строгим, темного цвета, но один черт выглядело гораздо интереснее ее предыдущего костюма.

— Потрясающе… — Выдохнул я, с восхищением рассматривая здание отеля.

Хотя, ничего восхитительного там не было. Дом, как дом. Я бы, наверное, и не заподозрил в данном строении шикарную гостиницу. Просто, судя по любопытству на лице немки, она ждала от меня именно такой реакции. В ее понимании «Кайзерхоф» должен впечатлять.

Ну раз ждала — пожалуйста. Мне не жаль. Видела бы фрау Марта отели Дубая или Лас-Вегас…

— Да, это одно из лучших мест Берлина. — Тихо засмеялась немка, отреагировав на мой восторг. — Идем.

Я послушно двинулся вслед за своей спутницей, не забывая крутить по сторонам головой и прищелкивать языком. Мол, как же все круто.

И вот когда мы уже оказались в холле, даже еще не успев добраться до ресторана, нас ждал первый сюрприз. Вернее, конкретно меня.

— О-о-о-о-о… Алексей! Вы? Какая удивительная встреча!

Я сначала даже ушам своим не поверил, услышав этот легкий французский акцент. Потом повернулся к женщине, громко назвавшей мое имя.

— Мадам Жульет? Вот это сюрприз!

Мое удивление, между прочим, было совершенно искренним. А я ведь еще не знал, что вечер неожиданностей только начался.

Германия, Берлин, апрель 1939 года

Магда Геббельс уже в третий раз за сегодняшний день чувствовала себя так, будто сердце ее вот-вот остановится. Это было странное ощущение, пугающее. И Магда Геббельс категорически не желала иметь ничего общего со страхом. Но кто бы спрашивал ее мнения?

В груди главной женщины Третьего Рейха, а Магда уверенно считала себя единственной, кто достоин данного звания, (и плевать на эту дуру Геринг) словно поселился маленький зверек. Маленький, но очень злой. Зверек то сидел совершенно тихо, то вдруг с остервенением вгрызался в сердце, заставляя его нестись вперед с бешенной скоростью. Оно, сердце, рвалось из груди, хотело оказаться подальше от невиданного зверя.

— Ну⁈ Что ты молчишь? — Магда втянула воздух ноздрями, стараясь успокоить сердцебиение, а затем нетерпеливо хлопнула перчатками, зажатыми в руке, по своему колену. — Говори! Я хочу знать, почему мне снится Виктор! И почему я…

Фрау Геббельс осеклась. Нет. Про то, что ей даже днем слышится голос бывшего возлюбленного, лучше говорить не сто́ит. Господи, она точно была дурой, когда решилась пойти к этой гадалке. Но очень уж нахваливали дамочку. Говорили, она лучшая в своем деле.

Вернее, особа, сидевшая сейчас напротив фрау Геббельс, была не совсем гадалкой. Она занималась составлением сонников и толкованием снов. А Магда как раз очень хотела, чтоб ей растолковали один крайне нелепый сон.

— Господин, который вам снится, считает, что вы предаете всех, кого любите. Но он любит вас, а потому хочет предупредить.

Наконец, гадалка выдала хоть что-то похожее на связную речь. До этого она просто тряслась, бормотала несусветную чушь и, судя по всему, очень сильно желала оказаться в другом месте. Где угодно, только не в большом кресле, за столом, на котором стоял мутный стеклянный шар. Дело, конечно, не в кресле и не в шаре. Эта идиотка просто до одури боялась Магду. Впрочем, нет… Она до одури боялась Йозефа. Так будет точнее.

Естественно, фрау Геббельс даже и не думала скрывать свое имя. Не видела в этом необходимости. Йозеф прекрасно знал, куда отправилась его супруга. Более того, он поддержал ее в этом решении. Пожалуй, именно муж подал фрау Геббельс идею обратиться за помощью к гадалке.

А причиной всему был этот дурацкий сон. Он снился Магде уже который раз подряд. И все бы ничего, мало ли, что там кому снится, но случай фрау Геббельс был особый. Ей снился конкретный человек. Важный человек. Тот, кого она когда-то любила. Любила, а потом предала.

Все, как и сказала трясущаяся от страха особа, по недоразумению считающая себя специалистом. Вот только… Откуда гадалке знать о предательстве? Магда ничего подобного ей не говорила, лишь описала подробно, что видит во сне. Это, кстати, было несложно. Трижды повторяется одно и то же. Конечно, Магда запомнила его до мельчайших деталей.

— Как понимать ваши слова, милочка? — фрау Геббельс подалась вперед, изучая сидевшую перед ней даму немигающим взглядом.

Была у Магды такая особенность. Она могла очень долго смотреть на человека и ни разу не моргнуть. Родной отец отказался признать ее именно из-за этого взгляда. Заявил, будто младенец не может пялиться, не мигая, словно дьявольское отродье.

— Дети! — Выкрикнула гадалка, а потом вдруг побледнела, закрыла лицо руками и громко разрыдалась. — Простите… Простите… Не могу… Простите…Вам нужно сторониться… Он придет за вами…

— Черт знает что! — В сердцах выругалась первая дама Третьего Рейха, затем вскочила со стула, резко откинув его в сторону, швырнула на столик деньги и вышла из комнаты.

— Да чтоб вам всем… — Бормотала Магда, двигаясь по улице прочь от дома, где осталась рыдающая гадалка. — Совершенная дура! Он придёт. Кто⁈ Виктор? Его нет в живых. А я к нему точно не собираюсь.

Ситуация ничуть не прояснилась и это плохо. Очень плохо. Фрау Геббельс была уверена, ей неспроста снится дьявольский сон. И да, он действительно дьявольский. Даром, что дьяволицей за глаза называют саму Магду. Ей это точно известно. Слышала сама не раз. Задевало ли подобное сравнение Магду? Конечно, нет. Пожалуй, в этом даже есть что-то лестное. Завидуют, сволочи. Завидуют и боятся. А если боятся, значит уважают.

— Что ты хочешь от меня, Виктор? Зачем приходишь… — Тихо пробормотала себе под нос фрау Геббельс. — О чем предупреждаешь…

Она остановилась на углу соседнего дома, а затем растерянно оглянулась по сторонам.

— Этот куда делся? Черт знает что… Никто не желает быть ответственным.

Магда выскочила на улицу в расстроенных чувствах и совсем забыла, что неподалеку ее должен ждать водитель. Однако теперь, даже при том, что от дома гадалки она отошла совсем недалеко, машины нигде не было видно.

Фрау Геббельс натянула перчатки, но тут же раздраженно фыркнула и снова сняла их. Ее нервировало в данную минуту все. Вообще все.

Водитель тоже идиот. Надо будет пожаловаться Йозефу. Похоже, придется идти пешком. Не бегать же ей по улице, разыскивая этого дурака. Может, он вообще уехал. Глупость, конечно, полная.

— Ну ладно… — Магда попыталась утихомирить разбушевавшуюся злость. Тем более, маленький зверек снова начал грызть сердце. Даже в глазах вдруг слегка потемнело. — Неподалёку «Кайзерхоф»… Зайду-ка я, наверное, на огонёк…

Естественно, дело было вовсе не в том, что Магде очень хотелось сейчас посещать рестораны. Она и в хорошем-то настроении редко бывала в подобных местах одна, без Йозефа. Положение обязывает появляться в свет в сопровождении супруга. Или, на худой случай, в компании соответствующих дам. Теперь Магда — хранительница светлого образа немецкой женщины. Но именно сейчас, совершенно по непонятной причине, возникло вот такое странное желание, отправится в ресторан и выпить вина.

В принципе, дети с няней, Йозеф, скорее всего занят делами…

— Делами… — Магда хмыкнула. — Опять спутался с какой-нибудь актрисулькой.

Она двинулась вперед, продолжая тихонько говорить вслух. Несколько случайных прохожих даже оглянулись на нее и с осуждением покачали головой. Наверное, приняли за сумасшедшую, не узнав первую даму Германии.