Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира - Федор Ибатович Раззаков

заре Советской власти между чекистами и сотрудниками внутренних дел. В середине 20-х годов это противоборство заметно усилилось. И хотя власть пыталась отдельными решениями поднять престиж милиции в глазах населения, однако чекисты по-прежнему оставались на голову выше своих соперников.

20 июля 1922 года СНК РСФСР принял декрет, который предоставлял отделам управления местных Советов право награждать деньгами работников уголовного розыска за раскрытие преступлений и задержание преступников, для чего создавался особый денежный фонд.

В октябре 1922 года ВЦИК распространил право награждения орденом Красного Знамени и на работников милиции.

И, наконец, 20 декабря того же года СНК РСФСР принял декрет, установивший передачу 50 % сумм, взысканных в виде штрафов с нарушителей, на премирование работников милиции, активно раскрывавших незаконное приготовление, хранение и сбыт спиртных напитков.

Однако все эти меры не шли ни в какое сравнение с тем положением, какое занимали в советском обществе сотрудники органов ГПУ. И конфликт их с органами внутренних дел разгорался вовсю еще при жизни Феликса Дзержинского.

В мае 1924 года заместитель председателя ГПУ Генрих Ягода подписал совершенно секретный циркуляр, в котором ставился вопрос о передаче в ведение ОГПУ в центре и на местах милиции и уголовного розыска. Вслед за этим в июне того же года нарком внутренних дел РСФСР Александр Белобородов собрал совещание наркомов внутренних дел союзных республик, где наряду с другими затронул и вопрос о взаимоотношениях органов НКВД с органами ОГПУ. А. Белобородов, в частности, сказал: «Вопрос ставится так, что милиция плоха. Но передача ее в ОГПУ не сделает милицию хорошей. В чем беда милиции, в чем ее недостатки? В том, что милиции соответствующие высшие политические и советские органы не уделяли необходимого внимания. Милиция не получала того количества политических работников, которыми все время усиленно пополнялись ряды ГПУ. С другой стороны, материальное положение милиции и уголовного розыска невероятно скверное…

Наконец, нужно остановиться на двух весьма важных моментах, говорящих против передачи милиции органам ОГПУ.

Первый. Национальные условия. В ряде национальных республик население смотрит на милицию как на защитницу своих интересов, как на представителя Советской власти и часто по милиции судит, хороша ли Советская власть. На ГПУ же население смотрит как на карающий орган.

Второй. Передача 70-тысячной милицейской армии в ОГПУ сразу привьет милиционерам чувство (присущее работникам ГПУ) исключительности своих прав и к улучшению работы не приведет».

После доклада А. Белобородова совещание единодушно высказалось против ликвидации НКВД. Однако конфликт на этом не разрешился.

В конце 20-х годов органы милиции и уголовного розыска России были подвергнуты основательной чистке. Началось это в январе 1928 года, когда наркомом внутренних дел РСФСР вместо А. Белобородова стал 41-летний Владимир Толмачев (до этого он в течение четырех лет занимал должность заместителя председателя Северо-Кавказского крайисполкома). Сразу после этого назначения наркомат рабоче-крестьянской инспекции провел широкую инспекцию органов милиции и уголовного розыска. Эта инспекция находилась под постоянным контролем Центральной контрольной комиссии ВКП(б). Выводы инспекции были отражены в постановлении «О результатах обследования милиции и органов уголовного розыска», увидевшем свет в июне 1928 года. Из милиции тогда было уволено до 15 % личного состава.

В 1929 году под давлением ОГПУ значительные кадровые перестановки произошли в Московском уголовном розыске. Новым начальником МУРа стал чекист Ф. П. Фомин, а его заместителями – работники все того же ОГПУ Л. Д. Вуль и В. П. Овчинников.

15 декабря 1930 года ЦИК и СНК СССР за подписями М. Калинина, А. Рыкова и А. Енукидзе приняли два постановления: «О ликвидации народных комиссариатов внутренних дел союзных и автономных республик» и «О руководстве органами ОГПУ деятельностью милиции и уголовного розыска». Необходимость упразднения НКВД объяснялась так: «На новом этапе в условиях социалистической реконструкции народного хозяйства комиссариаты внутренних дел союзных и автономных республик, объединяющие руководство различными, органически не связанными между собой отраслями управления и народного хозяйства – коммунальным делом, милицией, уголовным розыском, местами заключения, – стали излишними звеньями советского аппарата».

Следом за этим ВЦИК и СНК РСФСР 31 декабря 1930 года постановили упразднить НКВД РСФСР, а руководство милицией и уголовным розыском было возложено на ОГПУ СССР, которое в то время «возглавлял» Вячеслав Менжинский. Слово «возглавлял» взято в кавычки, так как, будучи уже больным человеком, В. Менжинский фактически отошел от руководства ОГПУ, и эту роль за него с успехом выполнял кадровый чекист Генрих Ягода.

В ОГПУ СССР была создана Главная инспекция по милиции и уголовному розыску; в республиканских, краевых, областных органах ГПУ – особые инспекции по милиции и угро. А в декабре 1932 года постановлением ЦИК и СНК СССР было образовано Главное управление рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ СССР (ГУРКМ при ОГПУ СССР).

Встав во главе милиции, чекисты тут же принялись наводить порядок в ее рядах. В начале марта 1931 года особым приказом ОГПУ всем чекистам в центре и на местах предписывалось проводить активные мероприятия по чистке личного состава милиции и уголовного розыска. Милиционерам отныне запрещалось входить в близкий контакт с уголовниками и заключать с ними какие-либо негласные соглашения. Подобные мероприятия отныне являлись прерогативой ОГПУ, в частности – отдела Уголовного розыска Главной инспекции ОГПУ.

Прошло еще немного времени, и в июле 1934 года был создан общесоюзный Наркомат внутренних дел (НКВД СССР), в состав которого вошло ОГПУ, преобразованное в Главное управление государственной безопасности. Наркомом внутренних дел СССР стал все тот же Генрих Ягода.

Надо отметить, что к началу 30-х годов преступность в стране пошла несколько на убыль. Перестали доминировать контрреволюционные преступления, бандитизм, значительно сократилось количество убийств и разбоев. Многие преступники-профессионалы еще с дореволюционным стажем окончательно порвали со своим прошлым, как говорится, «завязали». Такие центры преступного мира, как Хитров рынок в Москве, Дерибасовская улица в Одессе, заметно утратили свое былое значение и славу. И это неудивительно. К тому времени Советская власть уже твердо стояла на ногах и имела все возможности контролировать преступность. С вседозволенностью, вызванной к жизни нэпом, было покончено, и тяжелая поступь НКВД слышалась даже в самых отдаленных закоулках необъятной страны. Основными видами преступлений в 30-е годы были квартирные и карманные кражи, спекуляция, мошенничество. Значительную долю составляли хозяйственные преступления, порожденные нэпом. Вот лишь несколько примеров подобных преступлений.

В конце 20-х нэпманы создали два акционерных общества, не внеся в их основной капитал ни копейки. Капитал был ими фиктивно создан за счет так называемых «бронзовых векселей». Векселя эти не имели реального обеспечения, выдавались пайщиками друг другу, затем учитывались в различных отделениях банка по всей стране. Под них аферисты и получали ссуды. В свое