Самопознание шута - Юрий Калмыков

До этого она смотрела на Людвику так, как будто та может раствориться в воздухе в любой момент. Константин недоумевал. Он посмотрел на Антонио, стараясь понять, как Антонио относится к появлению непонятно откуда взявшейся богини.

– А что будет после того, как мы найдём? – спросил Антонио.

– «После того» не бывает! – ответила Людвика.

– Да, это верно! – согласился Антонио.

И тут вдруг какая-то потрясающая мысль отразилась на его лице. Он, сделав знак тишины, смотрел в дверь коридора. Как в прошлый раз. Теперь и Константину показалось, что он слышит плеск морских волн и отдалённые крики чаек. Они какое-то время молча слушали эти звуки. Людвика тоже с интересом смотрела в коридор. Потом всё стихло.

– Ты познакомить меня с твой приятель? – спросила она у Антонио.

– Тебя?! – с возмущением начал было Антонио, но спохватился. – Простите, богиня! Но не могу обещать! Разве что при случае!

– Я понимать! – щёки богини слегка зарумянились.

С одной стороны, эти люди были Константину чрезвычайно приятны, он пребывал в какой-то радости, забытой с детства. Но была и другая сторона!

Он не хотел чувствовать себя тупым пнём.

«Во всём должны быть ясность и последовательность. Нужно во всём разобраться!»

Он был твёрдо убеждён в том, что всякую мистику и религии придумали жулики для своих очень понятных мелочных целей. Они наглым и бессовестным образом приватизировали так называемую духовность и теперь требуют плату за вход. Своей наглой ложью они только чинят препятствия для подлинного научного познания мира…

Не всегда он так думал. Думал по-разному. И сам замечал, что убеждения очень зависят от его настроений. Сейчас настроение было какое-то такое.

– Такое впечатление, – сказал Константин, – что в коридоре был слышен шум моря.

– И вы слышали?! – откликнулась Людмила Петровна.

– Да! Но откуда?

– Не знаю! И Георгий был сегодня. Откуда пришёл и куда ушёл, мы с вами не знаем.

– Но звуки моря можно ещё как-то объяснить… – начал было Константин.

– Толстый объяснений портят тонкий вещь! – прервала его Людвика.

– Не понимаю! Если вы что-то знаете, то почему вы нам это не можете объяснить? – спросил Константин у Людвики.

– Это есть случайно! – с иронией ответила Людвика. – Почему вы хотеть давать для свой разум пища, переваренный другой человек? Как называться такой пища? Почему брезговать кушать переваренный пища для своя тела, а кормить такой пища своя разум? Что хотеть от разум получать, если кормить такой пища?!

«Она права!» – устыдился Константин.

– Приятного аппетита, сэр! – добавил Антонио.

Мираж мудрости

Константин невольно углубился в размышления о «вкусной и здоровой пище» для разума, а заодно уж и о системе образования в стране, культуре, литературе и искусстве в широком смысле. Одновременно он принимал участие и в разговоре. И то и другое вместе он делал плохо.

Речь зашла о зеркале как о бесполезной и вредной вещи. Но Людвика сообщила, что это зеркало «самый ценный вещь в этой городе», просто никто здесь не умеет им пользоваться. Она научит, как с ним обращаться. Зеркало знает «божественный истина» и может отвечать на «правильный вопросы», давая «нужный свежий пища» для тех, кто «хотеть знать». Зеркало в ответ на сегодняшние наши разговоры уже указало на записи, сделанные Георгием в течение последнего года его жизни «в этой доме».

Решено было не делать ничего, что не способствует самопознанию. Появилась уникальная возможность – познать себя в этот период с помощью загадочного зеркала. О том, что они ограничили себя определённым сроком, зеркало, естественно, знает. Начали они тут же, с чтения записей Георгия. Читал Антонио. Вот первое, что попалось в руки…

Несколько лет я читал книгу «Дао де Цзин», размышлял и взирал на мир сквозь её строки. Мир был подобен прогулке по весеннему лесу, когда ещё пасмурно. Под ногами, между стволами елей и берёз, лежит подтаявший снег, а первые лужи затянуты тонкими корочками льда. Дышится прохладой вечности и горизонтом, виднеющимся сквозь кустарник и бескрайние поля.

Я мыслил, смотрел и чувствовал точно так же, как сам автор. У нас было одно дыхание. Так по крайней мере мне казалось.

Но однажды я купил новое издание этой книги, с другим переводом, начал просматривать её и… Вначале я возмутился «неточностью перевода» – как можно допускать такое преступное легкомыслие?! Затем понял, что это совсем другая книга! Иной взгляд, иное понимание многих вещей. Я стал сравнивать два разных перевода, с негодованием отвергая второй перевод, пока не нашёл во втором варианте фразу, которая мне понравилась гораздо больше, чем в первом.

Тщательно изучив новый для меня вариант перевода, я понял, что это два различных мировоззрения. Но где же подлинный Лао-цзы? Первоисточник был утерян, книга переписывалась бесчисленное множество раз. Что осталось от Лао-цзы? Я стал искать другие варианты переводов; когда их набралось у меня более двадцати, я записался на курсы изучения китайского языка. Ясность исчезла, и мир превращался в хаос.

Однажды ночью я сидел за своим письменным столом, разложив на нём тексты, пять или шесть вариантов перевода одного параграфа, сравнивая их между собой, и размышляя. Ко мне подошёл старый китаец и спросил:

– Что ты делаешь?

– Читаю Лао-цзы! – ответил я.

Не взглянув на тексты, он сказал:

– Никогда я не говорил и не писал ничего подобного!

И тут я понял абсурдность того, что я делаю. Чужая мудрость лишь как в зеркале отражалась в моём разуме. Это был мираж, который я принял за мудрость собственную. Внутри меня ничего не изменилось, я остался таким же, каким и был.

Я понял, что «книгу мудрости» написать невозможно, потому что для читающего это всегда будет «книга чужой мудрости».

Хорошо забыв Лао-цзы, я начал искать сам. Через много лет я вновь взял в руки его книгу и просмотрел её. Вроде бы всё то же самое – и ничего общего. Совсем другая Вселенная, существующая на других основах.

Пока обсуждали то, что написал Георгий, Константин пытался найти объяснение: откуда же взялась Людвика? Не с неба же она свалилась?!

– А что значит быть богиней кошек? – невпопад спросил Константин.

– Значит, любить кошка и терпеть кошка.

– А какие же в горах кошки? – недоумевал Константин.

– Очень большие!

– А у вас вещи и документы есть? – занудствовал Константин.

– Вы хотеть видеть моя чемодана? Мы поехать за моя чемодана!

И Людвика с Константином поехали в аэропорт.

– Прошу вас, богиня! – Антонио вручил Людвике ключи от своей машины.

Чемодана

– Мы даже не спросили, какая у него машина. Я предлагаю поехать на моей!

– Брать ключи не есть напрасно.

– Узнать, конечно, можно. Нажать на кнопку на брелке, какая-нибудь машина откликнется, но он ведь не дал документы на машину…

Константин не стал продолжать, он вдруг представил себе, что между ним и Людвикой идёт важного вида переводчик и, взглянув на Константина и улыбнувшись ему, говорит Людвике на непонятном языке: «Несёт какую-то чушь! Не следует обращать внимания».

На нажатие кнопки сигнализации отреагировал двухместный спортивный автомобиль бордового цвета.

– Угу! Нажимать ногами, дёргать, крутить, – деловито покивала головой Людвика, и автомобиль сорвался с места.

– Едет! Быстро! Уйдёт! – заорал коротко стриженный верзила в джипе с тонированными стёклами.

Двери захлопнулись, и джип тоже сорвался с места с диким завыванием резины. В джипе сидели «серьёзные парни», они приехали издалека по неотложным делам, но обстоятельства для них сложились таким образом, что, бросив все дела, они гонялись за «красной машиной», чтобы «проучить этого наглеца», который «ездит по-хамски». И дело усугубилось тем, что они, погнавшись за наглецом, не попали на деловую встречу, и им пришлось по телефону извиняться перед другими «серьёзными парнями», чего они ох как не любят! Антонио обладал способностью доводить такого типа людей «до белого каления».

Они не видели, кто сидит за рулём «красной машины», когда гонялись за ней по городу, и сейчас, обнаружив её во дворе, следили за ней, но упустили момент и не заметили, кто в неё сел.

– Не туда поехали! – вскричал Константин. – Здесь одностороннее движение! Нужно было… Осторожно! Фу! Слишком быстро! Мы едем по встречной полосе!!!

– Что есть встречный полоса?

– Когда машины едут навстречу! Красный!!! Мы проехали на красный! Опять светофор! Опять красный!!!

– Что есть светофор?

– Огоньки!!! Круглые!!! Красный! Желтый! Зелёный! На красный нужно останавливаться!

– Зачем останавливаться, если не приехать?

– Чтобы не врезаться!!! А!!! Мимо! Ты умеешь ездить?

– Ехать могу, уметь нет.

– Нельзя ездить, если не умеешь!!!

– Мы хотеть ехать или хотеть уметь?!

– Не знаю!!! Ты когда-нибудь ездила?