Блок № 2 - Нинни Хольмквист

черной и красной жидкостью. Самые большие были размером с лист березы. Некоторые полопались, и из них сочилась сукровица. Это было невероятно отталкивающее зрелище. Я сразу подумала о саркоме Калоши[2], которую мне приходилось видеть у больных СПИДом: в юности я подрабатывала в больнице и немало повидала. Проходя мимо, я украдкой кинула взгляд на груз: он поднимал одной силой ножных мышц сто девяносто килограмм — неплохо для мужчины за шестьдесят. Чем бы он ни был болен, вряд ли это СПИД.

Эльса, которая ничего не заметила, тем временем продолжала:

— Мы похожи на поросят, которых откармливают к празднику. Или на рождественскую индейку. С одной только разницей: ни индейка, ни поросята не подозревают о предстоящей им участи.

Я рассмеялась и сказала:

— Эльса, ты ничуть не изменилась.

— Да?

— Помнишь, как мы с классом ездили в зоопарк?

— Ага… а что?

— Ты безумно расстроилась, увидев всех этих бедных зверей за решеткой: лис, слонов. И птиц, которые не могли свободно летать в тесных клетках. Ты, наверное, единственная из нас поняла тогда, что все это ненормально. Помнишь? Помнишь, что ты тогда сделала?

— Выпустила их? Что-то не припоминаю.

— Каждый раз, когда ты видела сотрудника зоопарка, — сказала я, — ты подбегала к ним сзади и громко кричала: «Гестапо!» Помнишь?

Она фыркнула:

— Да, теперь вспомнила. А ты помнишь, как ты и Лотта…

Так, вспоминая детство, мы прошли дальше по коридору и вышли в прилегающий к бассейну холл, где в нос ударил знакомый запах хлорки. Эти разговоры меня успокоили, они отвлекали от ужасных мыслей, которые упрямо гнездились в моей голове.

У нас не было купальников, но Эльса вспомнила, что здесь их дают напрокат, и мы спросили сотрудника, к кому можно обратиться. Он указал на шкаф, где были разложены по размерам плавки, купальники и бикини. Рядом стояла корзина с чистыми полотенцами.

— Берите, что хотите, — сказал смотритель, — а потом положите в корзину в раздевалке. Там есть одна для купальников и одна для полотенец. Удобно, правда? — улыбнулся он.

Мы поблагодарили, взяли понравившиеся купальники и направились в раздевалку. Раздевшись и завернувшись в полотенца, прошли в душ.

Народа в душе было совсем немного. Но то, что мы там увидели, изрядно подпортило нам настроение. У трех из шести обнаженных женщин на коже были такие же нарывы, как у мужчины на тренажере. У многих были шрамы от операций, главным образом на животе. У двоих опухли лодыжки, и они с трудом передвигались, опираясь на стены. И при этом жадно ловили воздух ртом, словно никак не могли надышаться.

Мы с Эльсой замерли на пороге, вцепившись в полотенца, не в силах сделать ни шагу. Женщины повернулись к нам и поздоровались, кроме одной, которой трудно было дышать, — она только кивнула, цепляясь за стену.

Эльса пришла в себя первой. Она решительно сняла полотенце, повесила на крюк и шагнула под душ. Механически я последовала ее примеру. Надев купальники, мы вышли к бассейну. Вообще-то их было целых четыре: один большой, пятьдесят метров в длину, один глубокий, с трамплином, и два маленьких, с джакузи. Но ни одного лягушатника.

Не говоря ни слова, Эльса направилась к вышке и начала подниматься. Там было четыре мостка на разных уровнях, и я почему-то решила, что она выберет один из нижних. Но она продолжала подниматься к самому верху — туда, где до крыши оставалось метра два.

Уверенным шагом подруга ступила на шаткий мосток и подошла к самому его краю. Выпрямила руки перед собой и замерла. Глядя на нее снизу вверх, я различала, как на плошали над нами двигаются люди. Мне стало не по себе. Голова закружилась.

Эльса согнула колени, один раз, два, мосток зашатался, и на третий раз она опустила руки, но только для того, чтобы снова вскинуть их над головой. Вся она была как натянутая тетива: от кончиков пальцев ног до кончиков пальцев рук. Она, словно стрела, вылетевшая из лука, легко оттолкнулась от доски и устремилась сначала вверх, а потом вниз. Спустя мгновение она аккуратно вошла в воду, почти не подняв брызг. По крайней мере, так мне запомнилось. Я помню только этот звук и что почти не было брызг, только расходящиеся круги на воле.

Эльса проплыла под водой значительное расстояние и вынырнула на другом конце бассейна. Там она вылезла из воды, откинула мокрые волосы за спину и вытряхнула воду из ушей.

— Какая прелесть! — воскликнула она, когда я подошла.

Я в восхищении смотрела на подругу:

— Где ты этому научилась?

— Уф, — рассмеялась она, — я занималась прыжками в воду в молодости. Начала еще в школе, а потом даже участвовала в соревнованиях.

— Ты, наверно, была лучше всех! — не переставала восхищаться я. — Ты и сейчас лучше всех.

— Спасибо. Да, у меня неплохо получалось. Я получила несколько наград. Мне доставляло удовольствие прыгать. Но мне не хватало амбиций, чтобы пробиваться дальше в большой спорт. Я занималась ради ощущения свободы, которое это давало. И чувство опасности только обостряло его. Нет, все эти медали и кубки меня совсем не волновали.

Я смотрела на нее во все глаза.

— Я знаю, что ты сейчас думаешь. Ты думаешь, что если бы я не бросила спортивную карьеру, я бы не оказалась здесь.

— Что-то в этом духе, — призналась я. — Если бы ты победила на Олимпийских играх…

— Да, — подтвердила Эльса, — я бы стала положительным примером для девушек, и меня бы никто не тронул. Но, Доррит, я хочу, чтобы ты знала, что я не жалею, ни секунды не жалею, что я оставила спорт. Это не для меня. Я никогда не понимала, зачем нужна победа только ради победы. Не стоит тратить всю свою энергию, чтобы стать лучше остальных в том, что не имеет никакого значения. Ты меня понимаешь?

— Нет, — ответила я честно. — Не совсем.

— Нет, — продолжила она, — конечно, не понимаешь. Если бы понимала, ты бы здесь не оказалась. Пойдем поплаваем? В пятидесятиметровом, чтобы на голову не свалился какой-нибудь сумасшедший вроде меня.

Мы долго плавали взад-вперед. Разогревшись, я поплыла быстрее. Я не умела плавать разными стилями, но сильные ноги и руки позволяли плыть довольно быстро, с наслаждением рассекая воду.

Проплыв, наверно, с тысячу метров, я неуклюже выбралась на бортик и стала ждать Эльсу.

Я тяжело дышала, сердце учащенно билось, подгоняя кровь. Я чувствовала себя на удивление живой.

Часть 2

1

Я не думала о Нильсе. Не думала о своем