КОМ-9 (Казачий Особый Механизированный, часть 9) - Ольга Войлошникова

на самой свадьбе, но там у меня был железный щит-ответ: в присутствии государя распоряжением Третьего отделения любая хаотическая магия запрещена. Этот аргумент останавливал всех и сразу. Но вот после…

Опасаясь новой осады нашего дома в Карлуке, в первый же четверг я потащился в Дворянское собрание. А остальные, мерзавцы, хотели остаться! И у них был великолепный повод никуда не ездить — Владетельная княгиня Гуриели явилась наконец повидать своих дорогих дочерей.

— Я не понял, Сокол ясный, ты что — меня одного на растерзание отправляешь? — спросил я Ивана.

— Ну не могу же я оставить тёщу в первый же день! — выразительно выпучил глаза он. — А Хаген?

— Хаген бодр и всегда готов поддержать сюзерена, но, к сожалению, это не ему хотели засвидетельствовать почтение все те большие шишки, что приезжали поцеловать наши ворота.

— Н-да, незадача. Слу-у-ушай! А возьми Серго! Он вас обоих прикроет!

Так, с благословения великого князюшки, мы отправились в собрание втроём — Я, Серго и Хаген (для усиления).

Признаться, я был в некотором раздражении. Ещё и все помощники по хозяйству бросились в заполошности метаться — гляди-ка! Владетельная княгиня прикатила! Уж после великого князя и тётушки его, императрицы, могли бы и пообвыкнуться маленько — ан нет!

Вышли мы с Серго на крыльцо:

— Давай-ка, выгоняй машину из гаража, а я ворота открою, — предложил я.

— А Хаген где?

— У его дома подберём.

— Добро́!

Вышел я из калитки — а там около нашей «лентовязки» офицерик топчется. Увидел меня, руками завозил — то ли за спину спрятать, то ли в карманы…

И этот туда же! Ленточку припёр!

Я хмуро отворял воротины.

Позади откашлялись:

— Простите…

Я обернулся:

— Слушаю вас.

— Мне… Извините, мы не представлены, но я узнал вас, ваша светлость…

Раздражение моё увеличивалось. Ещё и кузнец Гриша с любопытством глазел на нашу сценку, и это меня нервировало.

— Да не тяните уже кота за всякое, поручик! Мне тут что, стоять, слушать, как вы мямлите?

Тот выпрямился весь, даже, кажется, каблуками прищёлкнул:

— Никак нет, ваша светлость! Однако ж, дерзновенно имею просьбу. Раз уж вы самолично вышли, так не изволите ли поспособствовать, так сказать, во благословении сочетания меня удачным браком…

Тут я, признаюсь, сорвался. Послал его по-простому, пропустил Серго, выезжающего на машине, сел и дверцу захлопнул.

— Глянь-ка, там меж ёлками, кажись, ещё кто-то прячется, — сказал Багратион.

— Вот и поехали скорей.

Настроение у меня было — сами уже представляете. Я вообще-то планировал всё на Сокола свалить и за его широкой спиной спрятаться. А Багратионом уже так здорово не прикроешься. Всё же, он не великий князь, его и подвинуть можно.

Пришлось ехать и полтора часа терпеть принятые в свете пафосные разговоры, к которым я совершенно не привык, вежливо улыбаться, делать вид, что не понимаю намёков, отказываться от десятков приглашений на ужины.

Нет, сперва (стоило нам явиться) нас по заведённой традиции громко объявили — и тут зал буквально забурлил. Стало буквально видно, как со всех сторон к нашей маленькой группе устремились потоки жаждущих пообщаться. И началось щебетание! Про Сокола едва кто вспомнил, а Хагена с Серго беспрерывно пытались оттереть от меня в сторону.

Не выдержал я, когда ко мне подвели познакомиться очередную матрону, а та на голубом глазу выдала:

— Ах, герцог! Как я боялась предпринимать вояж в эту дикую Сибирь! Мне казалось, сто́ит нам заехать за Уральские горы — и всё! Вся цивилизация окончательно иссякнет, останется только один немощёный тракт да вдоль него почерневшие избы — и лес, лес до самого Китая!

— Весьма занимательная перспектива, — поражённо кивнул я, представив этакую картину, и спросил её мужа: — А что, в женских гимназиях отменили разве уроки географии?

Тот только глаза закатил и пальцами этак шевельнул, дескать: не обращайте внимания.

Вот тут я вдруг устал. Так и сказал:

— Простите, дамы и господа, что-то я дурно себя чувствую.

Со всех сторон мне бросились предлагать разнообразные нюхательные соли, но Хаген и Серго бодро подхватили меня под руки и устремились к выходу, раздвигая толпу, словно ледокол. Затолкали меня в машину и без лишних слов помчались домой.

Серго каждую минуту тревожно поглядывал в зеркало заднего вида и спрашивал:

— Ну ты как? — а Хаген просто смотрел на меня тревожно и сурово.

Минут через десять я слегка проморгался и сел прямее:

— Да вроде ничего.

— И что это было? — спросил Хаген.

— Не знаю. Перепсиховал, может?

— Я думал, ты их сейчас кусать начнёшь, — с облегчением засмеялся Серго. — Как они на тебя кинулись! Как куры на кормушку!

— Ужас, — я поёжился. — Нет. Больше я туда — ни ногой!

Не знаю, натурально, что это со мной было, но приехал я домой и сразу спать ушёл. Вот как вырубили меня. И проспал часов десять — чисто как дрова.

Проснулся — более-менее. Слышу, в малой гостиной разговаривают. Серафима, Лиза и ещё голоса. В порядок себя привёл, вышел — о! Точно — Лизавета приехала, да не одна — привезла с собой портниху, Марту позвали и сидят вчетвером, модные журналы разглядывают.

— Та-а-ак, братец! — Лизавета, завидев меня, тут же подскочила и заторопилась обниматься. — Дай-ка, гляну на тебя внимательно.

Внимательно — это, надо полагать, по-целительски. Я ж говорил, что она после первой поездки в Кайеркан в даре сильно подросла? Ну вот.

Чувствовал я себя под её докторским взглядом, как бумажная купюра, на которой водяные знаки выискивают.

— Нда-а-а, — протянула она, — не нравится мне это. Скажи-ка мамане, чтобы чай пятый номер тебе заварила.

— Что ещё за номер? — подозрительно скривился я. — Опять противный какой-нибудь?

— Я вот тебе дам, «противный»! Сказано — пей и не ерепенься!

— И, Илюш, — Серафима рассеянно протянула мне ручку для поцелуя, — помнишь тот сирийский шёлк, розовый с завитушками? Принеси, мил-сердешный друг…

Ага. Когда жена на былинный лад сбивается, ей лучше не перечить. Это значит — вся в мыслях. И чего-то там такое грандиозное соображает. Лучше сразу сходить и шёлк искомый принести. Ноги не отвалятся.

Да и вообще, чего мне, жене шёлка жалко? Тут у нас, скорее, наоборот…

Это ж в столицах нынче моды пошли дурные. На кажный выезд новые платья шить. А под новый наряд нужно что?