Коллекционер желаний - Надежда Зорина

– Хватит! – Игорь, до этого молча слушавший поочередный бред двух расставшихся супругов, решительно поднялся со своего кресла и заговорил: – Все это эмоции, выяснять отношения будете потом, и без меня. А сейчас нужно решить главное. Вы оба, насколько я могу судить, попали в очень и очень неприятную ситуацию. Мягко говоря. Вы понимаете, что вас подставили? Да-да, вас обоих. А тебя, Вадик, в первую очередь. Да перестань ты бродить туда-сюда! – прикрикнул он на Вадима. – Перестань психовать, успокойся. Все очень серьезно. Подозреваемым номер один являешься ты.

– Ну если на то пошло, у меня алиби. Этот вечер я коротал не с кем-нибудь, а с подполковником милиции. Или ты собираешься этот факт не предавать огласке?

– Перестань! Шутка твоя неуместна. Конечно, я подтвержу, что мы были вместе. С четырех часов дня. А до этого? Что ты делал до этого?

– Работал. Сидел в своем кабинете.

– Там еще кто-нибудь был?

– Нет, но… В три часа я выходил в… мне нужно было съездить в одно место, но… Так вот, в три меня видел швейцар, ну и, наверное, еще кто-нибудь.

– В три ты вышел, а во сколько вернулся?

– Да минут за пять до твоего прихода.

– Так. Понятно. Расскажи-ка мне все-таки поподробней, по какому делу ты ездил.

– Я бы не хотел сейчас, – Вадим покосился на Катю. – У меня была встреча. Она не состоялась, но…

– Значит, почти час тебя никто не видел?

– Не знаю. Наверное, нет.

– Плохо. Очень плохо. Вот это они и могут использовать. Я уверен, время смерти как раз совпадет, даже если его убили в пять вечера или в одиннадцать утра. Нельзя дать им возможность провести экспертизу. Труп нужно убрать. И спрятать.

– Куда убрать? – Катя в испуге посмотрела на Игоря. – Ты имеешь в виду… где-нибудь закопать в лесу?

– В лесу? Ну, нет! Я все-таки сотрудник милиции, допустить такого никак не могу. И потом, он нам еще понадобится.

– Кто понадобится? Что ты несешь?

– Труп. Пойми, убийство произошло в твоей квартире, значит, кто-то хотел не только убить Михаила, но и подставить тебя и Вадима, иначе бы его замочили где-нибудь в другом месте. Мы должны узнать, кто это сделал и зачем. Даже если мы уничтожим труп, они так просто от вас не отступятся, и вы не будете в безопасности. Если вас не смогут арестовать сейчас, то… либо снова подставят, либо отправят вслед за Михаилом. Я постараюсь раскрутить это дело, и тогда мне будут нужны доказательства. Вам долго объяснять все эти наши криминалистические заморочки. Вот тут-то мне и понадобится труп. Мы спрячем его, законсервируем, так сказать, до поры до времени.

– Где спрячем?

– Где? Надо подумать.

– В морге. У меня есть некоторые знакомства. – Вадим оживился. – Я могу это взять на себя. Только ты мне должен немного помочь. Поедем вместе.

– Там еще «Мерседес» у подъезда, – сказала вдруг Катя, – Мишина машина.

– Да? – Гаврилов задумался. – Машина не проблема, поставим к тебе в гараж, Вадик. Место найдется?

– Найдется.

– Хотя нет, к тебе ставить опасно. Ладно, пошли, времени у нас мало, боюсь, что и так могли опоздать. По ходу разберемся. – Игорь с Вадимом поднялись, почти синхронно затушили в пепельнице сигареты и направились в прихожую.

– А мне куда? – Катя тоже встала.

– Ты здесь оставайся. Дверь никому не открывай, на телефонные звонки не отвечай. Верхний свет выключи, оставь только настольную лампу. И шторы задерни. Ну все, пойдем, Вадим.

В прихожей вполголоса они переговорили о чем-то, оделись и вышли из квартиры. Хлопнула входная дверь. Катя осталась одна.

Она устало опустилась в кресло. Встреча с Вадимом, несостоявшееся покушение, разговор с Игорем, трагические события сегодняшнего дня настолько ее вымотали, что уже и сама Мишина смерть воспринималась словно сквозь какую-то преграду. Не было сил страдать, не было сил бояться, не было сил думать.

Катя долго сидела, уставившись в одну точку, без мыслей, без чувств. Плотные шторы на окнах скрадывали уличные звуки. Жуткая тишина стояла в комнате. Впрочем, уже давно наступила ночь.

«А ведь совсем не так должна была пройти эта ночь, – вяло подумала она, но не почувствовала боли, – в счастье и в радости, вдвоем с Мишей».

В какой-то момент Катя поняла, что засыпает, и, наверное, действительно на несколько минут задремала, во всяком случае, успела увидеть какой-то обрывок сна.

Чтобы не заснуть, она встала, прошлась по комнате. Скрипнувшая под ногой половица испугала Катю, и она опять уселась в кресло. И опять долго сидела, без чувств, без движений, без мыслей.

И тут зазвонил телефон. Катя вскрикнула и подскочила на месте. Этот, в общем-то, такой обычный, такой повседневный звук настолько испугал ее, что даже в глазах потемнело.

Немного придя в себя, Катя подумала, что неплохо бы сходить на кухню, взять бутылку пива, обычно у Вадима большой запас в холодильнике. Можно найти и на ощупь, не включая свет. Она приподнялась в кресле, чтобы пойти, но в этот момент отчетливо услышала, как кто-то вставляет ключ в замочную скважину.

Может, это уже вернулись Вадим с Игорем? Но нет, для них слишком рано.

Ключ повернулся в замке, дверь открылась, и кто-то тихонько вошел в квартиру.

Нет, это не они. Вадим не стал бы красться, заходя в свою собственную квартиру.

Дикий, непреодолимый страх овладел ею. Кате вдруг представилось, что это явился Миша, мертвый Миша, с простреленным лбом и холодной рукой. И он пришел сюда, чтобы обвинить ее, Катю, в своем убийстве. «Но ведь он же знает, что это не я его убила, ведь он же знает, – пронеслась у нее в голове истерическая мысль. – Зачем же тогда…»

Дверь в комнату стала медленно и бесшумно открываться.

Кате очень захотелось в обморок. Очень захотелось в смерть. Захотелось, чтобы дверь наконец открылась. Но дверь, приоткрывшись на четверть, остановилась. Тот, кто был по ту сторону, тоже замер.

Катя, не отрываясь, смотрела в образовавшуюся щель – чернота и ничего больше.

А может, там никого и нет? Просто ей показалось. И не было никакого шебуршания в замке, никто не входил в квартиру. Очень даже возможно. После того, что с ней сегодня произошло, небольшое нервное расстройство вполне закономерно. Но дверь… Сквозняк? С чего бы вдруг?

Наконец дверь окончательно решилась и отворилась полностью.

Никаких привиденческих трюков. В комнату вошла женщина. Вошла решительно и уже нисколько не таясь. Наверное, там, за полузакрытой дверью, она рассмотрела Катю, составила о ней свое мнение и поняла, как ей надо действовать. Верхний свет она включать не стала, ее тоже устраивал полумрак, недоразвитое освещение настольной лампы.

Женщина вошла и сразу заговорила, надменно и резко, словно Катя была ее провинившейся подчиненной.

– Вот, значит, как! Вадик у нас, оказывается, многостаночник. Только не говорите, что вы – его сестра, приехавшая из деревни Грушевки на новогодние праздники. Кто вы, мне и так понятно.

Катя ничего не ответила, но той ответ и не требовался, она говорила сама, делала выводы сама и явно хотела устроить скандал. «Какая неприятная особа! – подумала Катя. – Хотя внешне очень даже ничего себе: фигура, прическа, одежда – все более чем. Стильная, ухоженная и весьма недешевая женщина. Наверное, это и есть Вадимова гиацинтовая любовь, замена Кати, ее «заместительница», из-за которой у Вадима на какой-то момент съехала крыша, да так, что он даже от Кати на целых два месяца отступился. Что ж, его вполне можно понять. В такую можно влюбиться. И в качестве любовницы эта женщина любой даст сто очков вперед. Но жить постоянно с ней вместе невозможно. Слишком властная и, судя по всему, слишком стервозная».

– Ну, а где же он сам? За цветочками побежал? Или за водкой? – Она откровенно над ней издевалась, откровенно шла на конфликт, но Катя молчала, и скандала не получалось. – И как вы намерены действовать дальше, ввиду открывшихся фактов? Неужели смиритесь со мной, как с параллельной линией нашего общего романа? Смиритесь, смиритесь, куда же денетесь. Разве что ограничитесь пощечиной неверному. А впрочем, это не мое дело, лично я терпеть вас не намерена, да и Вадик не является таким уж сногсшибательным любовником, так что оставайтесь, дети мои, вместе, не буду разрушать вашей серенькой идиллии. Тут остались кое-какие мои вещи…

– Да, конечно, – Катя наконец разлепила губы и выдавила из себя хоть какой-то ответ. – Вы можете их забрать.

– Могу? – Женщина засмеялась. Смех был таким же надменным, резким и неприятным, как и ее голос. – Вот спасибо!

Она прошла в спальню. Скрипнула дверца шкафа, загремели металлические «плечики». На редкость идиотская ситуация. Катя чувствовала себя очень неловко, присутствие этой женщины тяготило и сковывало ее. Первый раз в жизни Катя испытывала ревность. Но, правда, раньше и не было никаких других женщин, кроме нее самой. А эта так свободно расхаживает по их с Вадимом квартире, так по-хозяйски роется в их шкафу, собирает с «плечиков» какие-то свои вещи. Как могут в их с Вадимом шифоньере храниться чьи-то чужие вещи?