Мгновения вечности - Ева Эндерин

– Мы обсуждали сексуальные связи Клеопатры, мэм, – тут же оправдался Джерри.

Господи, Кайрос был уверен, что его платиновые волосы только что поседели. Если это вообще было возможно.

По классу пронеслась ожидаемая волна хохота, но Блэквуд мог смотреть только на Кейт и на странное выражение, которое она подарила Нейту. Проклятье. Если Нейтан Эшер в курсе, что Кайрос теперь помогает ей с французским, то может посоветовать ей прекратить с ним общение – и тогда якорь неизбежно потянет его ко дну.

– Простите за опоздание!

Хвала богам.

– Я смотрю, первая неделя учебы прошла без толку и вторая ничем не лучше, – начала возмущаться Маргарет, и в приступе гнева ее идеальное каре едва заметно подпрыгнуло. – Никакой дисциплины и порядка. Проходите уже, мистер Уэльс.

Кайрос никогда не думал, что будет так благодарен Патрику Уэльсу. Фокус студентов тут же сместился на него, а Кейт… Что ж, вы, наверное, еще не в курсе, но она всегда наблюдала за Уэльсом, будто тот был вкуснее ее любимой шоколадки с кокосом. А она сладкоежка. Лучше даже не начинать размышлять о том, насколько много шоколад для них значил.

– Спасибо, профессор Фокс! С нетерпением ждал ваших лекций!

Какой же он придурок. Отец много рассказывал Кайросу о его будущих однокурсниках перед поступлением в Винтерсбрук, и Уэльсы однозначно заслужили свое почетное место на пьедестале кумовства. Родители Патрика и Пенелопы были уважаемыми дипломатами, работали в ООН и еще черт знает где, забыв о существовании своих детей окончательно и бесповоротно. Естественно, отец советовал Кайросу завести с Патриком выгодную дружбу, но вы серьезно? С ним? Уэльс так много кичился тем, как профессионально ездит на лыжах, но Питер и Тимми, которые катались с ним, говорили, что ездит он посредственно. В общежитии для мальчиков вообще ходили слухи, что Патрика могут оставить на второй год, а его характер… Это правда нужно комментировать?

– Хорошо. Будет прискорбно, если вам придется переслушивать их в четвертый раз.

– Вас я готов слушать вечно, – стал заигрывать с учителем Патрик, а Кайроса тем временем уже начало от него мутить.

– Он тебе не конкурент, ты же знаешь? – вдруг отвлек его Джерри.

– Я и не соревнуюсь, – отмахнулся Блэквуд.

– Ты Блэквуд. Блэквуды всегда соревнуются.

Кайрос сам однажды озвучил Шарпу этот глупый девиз.

– Какой тогда приз?

Джерри указал концом своей ручки на непослушную гриву каштановых волос за первой партой.

– Полагаю, приз очень ценен, – усмехнулся Шарп.

– На что ты намекаешь?

– Я не намекаю, я говорю прямо. Если сейчас ты можешь жить для себя, почему бы не попробовать?

Это опасно? Как минимум. Где-то в глубине души Кайрос боялся окончательно расслабиться и уйти в отрыв. Он был обязан отцу и матери, он по-прежнему хотел сделать все правильно. История знала слишком много примеров богатых сирот, которые пустили по ветру все нажитые семьей миллионы. Кем он будет, если предаст их память? Но якорь, возможность заземлиться хотя бы на эти несколько месяцев была так заманчива. После Винтерсбрука, после витражных окон, каменных стен и кабинетов, которые помнили времена, когда Европа еще не могла поделить троны, начнется взрослая жизнь, реальное совершеннолетие, где никому не важны ничтожные цифры в паспорте. Когда, если не сейчас, сделать глоток воздуха? Это могла быть его последняя возможность влюбиться, по-дурацки, болезненно и точно с плохим концом, но зато по-настоящему.

Может, дураком был здесь не Патрик, а Кайрос. Очевидно же, что не Кайрос выбирал сейчас Кейт – этот выбор сделал кто-то за него и задолго до этого. Если верить в судьбу, можно подумать, что их встреча сама по себе была уроком и Блэквуд в кои-то веки его усвоил.

– Это ужасно пугает.

– Верный знак, что ты делаешь все правильно, – сказал Джерри.

– Должно быть, она меня ненавидит. Вздрагивает всякий раз, когда я прохожу мимо.

– Это поправимо. Тебя страшится половина студентов академии.

– Но не ты, – заметил Кайрос.

– Они бы все перестали тебя бояться, если бы узнали, какой ты скучный.

Блэквуд закатил глаза.

– Я не скучный.

– Ну да, конечно. У тебя палка в заднице размером с чертов обелиск.

Кайрос уже приготовился в отместку столкнуть Джерри со скамейки, но профессор Фокс, кажется, сделала им двоим поблажку, лишь немного повысив голос:

– Как вы поняли из параграфа, я хочу сразу же погрузиться с вами в Древнюю Грецию. Материала будет много, и поэтому основную часть вы пройдете самостоятельно и сдадите мне в формате эссе.

– Железной Маргарет не понравится, если ты придушишь меня на ее уроке, – буркнул Джерри, не изменяя своей наглости.

– Ты первый начал.

– Я лишь даю тебе дельные советы.

– Да неужели?

Шарп в очередной раз провел пятерней по волосам:

– Похоже, Кейт без ума от Клеопатры. Используй это.

Как же тяжело было не пробить себе ладонью лицо от его гениальной мысли.

– Каким образом? – с неприкрытым скепсисом спросил его Кайрос.

– Кто нравился Клеопатре?

– Есть версия, что она убивала своих любовников после секса, чтобы не порождать слухи.

Шарп тихо присвистнул:

– Знай, Кайрос, ты был мне как брат.

Глава 4

Кошмар наяву

Кайрос

– Настоящие мужчины не плачут, сынок.

Отец наклонился к нему и приподнял его подбородок двумя пальцами.

– А если мне больно?

– Всем бывает больно, – спокойным голосом продолжал наставлять его Блэквуд-старший. – Это не повод сдаваться и опускать руки.

– Но ты тоже плакал, я видел.

Однажды, в особенно холодную зимнюю ночь, Кайросу не спалось, и он решил рискнуть и попроситься спать к родителям. Он двигался по темным коридорам коттеджа, и лишь мягкий ворс ковра не дал ему сбиться с пути. Нужная спальня оказалась открыта, и Кайрос осторожно заглянул внутрь, прежде чем ворваться туда без спроса. Отец, которого он считал непоколебимым и самым сильным на всем белом свете, стоял на коленях перед матерью и рыдал навзрыд. Она нежно гладила его платиновую макушку и успокаивала точно так же, как успокаивала Кайроса. В тот момент он просто не мог поверить, что такие взрослые и могущественные люди, как его отец, могут расстраиваться – совсем как дети, совсем как Кайрос, когда он ободрал колени, тренируясь ездить на велосипеде.

Мама говорила отцу, что все когда-нибудь закончится, что время перестанет его мучить, но Кайрос не понял тогда ровным счетом ничего. В итоге он сделал выбор не тревожить их и тем же путем тихо вернулся в свою комнату.

– Что ж, да. У меня были трудные дни, но я жалею о том, что в тот момент сдался. Блэквуды