Младший - Карпович Ольга

Леня, сердито нахмурившись, сделал вид, что не расслышал. Не хватало еще, чтобы Алешка притащил эту непонятную девицу домой.

– Видишь, Леня тоже тебя приглашает, – не унимался Алеша. – Поехали, а?

– Хорошо, поехали, – неожиданно легко согласилась Вера.

– Вот и классно! – Парень подхватил Веру под руку и быстро повлек к эскалатору.

Леня шел за ними, недовольно глядя на непринужденно болтающую пару. Что-то подсказывало Макееву, что эта девчонка принесет им одни проблемы.

– Как ты любишь, Алешенька, с картошкой! – Валентина Васильевна вынесла из кухни еще одно блюдо с золотистыми поджаристыми пирожками и тяжело опустила его на стол.

– Спасибо, бабуля, – Алеша схватил самый верхний, венчавший блюдо пирожок.

– И ты тоже бери, чего стесняться-то? – сказала старуха Вере.

– Ой, спасибо, я наелась, – покачала головой девушка.

– Бери, говорю. – Валентина Васильевна, не обращая внимания на возражения, положила ей в тарелку два пирожка. – Худая-то какая, смотреть не на что. Ешь, тебе говорят.

Вера вспыхнула и опустила глаза. Алеша еле слышно проговорил:

– Ты ей понравилась. Теперь она тебя закармливать будет.

Он осторожно протянул под столом руку и взял Веру за тонкое запястье, почувствовал под пальцами маленькую пульсирующую жилку и на мгновение зажмурился. Казалось, Вера сейчас посмотрит на него, как там, в метро, сумрачно и строго, выдернет руку и громко скажет что-нибудь жесткое. Но Вера не убрала руки, и радостный Алеша чуть сжал ее ладонь, чувствуя, как от прикосновения к нежной прохладной коже бежит по пальцам электрический ток.

Марианна, сидевшая напротив, это заметила, прыснула в кулак и толкнула Леонида ногой под столом, глазами указывая на одинаково смущенных и рассеянных Алешу и Веру. Кажется, она считала эту парочку крайне забавной и вовсю веселилась. Леня в раздражении отодвинулся от нее и бросил вилку. Что за манера – притаскивать посторонних на семейный обед? Он и Марианну приглашать не хотел, сама навязалась. Ну эта-то понятно, втирается в семью, ждет не дождется, когда же ее замуж позовут. Приучает потихоньку к мысли – мол, видишь, без меня никуда. Но Вера-то эта чего приперлась? Странно, что бабка ее не выставила. Наоборот, вроде даже прониклась, пирожки подкладывает. Кто бы мог подумать?

В коридоре задребезжал телефон, Валентина Васильевна прислушалась и многозначительно вскинула указательный палец:

– Междугородный! Это мать ваша, зараза такая, названивает. Пойду узнаю, что ей надо.

Старуха величественно прошествовала в коридор, и вскоре по квартире начали разноситься раскаты ее грозного голоса:

– Приехал, приехал. Первое место. Ах, ты уже знаешь? Смотри, как тебя наши дела интересуют. Да в порядке, Ларка, в порядке, что с ними сделается? Здоровые лбы. Что ты вызваниваешь сюда каждую неделю, я не пойму. Обо мне? Обо мне можешь не беспокоиться, не дождетесь!

Марианна, воспользовавшись отсутствием Валентины Васильевны, подалась вперед через стол и, блестя любопытными карими глазами, спросила:

– Давай расскажи про милицию-то? За что вас туда упекли? Говорят, ты через эскалаторы прыгал?

– Ага, – с готовностью подтвердил Алеша. – И сальто делал. И еще это… по крыше поезда бегал. Представление показывал, а прохожие монетки в шапку кидали. Понимаешь, Мариш, в нашей стране спортсменам платят мало. Вот и приходится крутиться.

Марианна заливисто расхохоталась, демонстрируя крепкие ровные зубы.

– Ну и братец у тебя, – обернулась она к Лене. – Ему не в спорт надо, а на сцене выступать.

– Я, Мариш, думаю, еще не поздно, – раздухарился Алеша. – Вот брошу все и пойду в эстрадно-цирковое. Думаешь, не возьмут? Смотри!

Он выхватил из блюда три пирожка и принялся жонглировать ими над столом. Пирожки взлетали к потолку и падали обратно в крупные мозолистые ладони Алеши.

– Браво-браво! – зааплодировала Марианна.

Алеша, не переставая жонглировать, принялся шутливо кланяться, не успел подхватить очередной пирожок, и тот приземлился прямиком на его макушку. В этот момент в комнату вплыла бабка и замерла на пороге, олицетворяя собой праведный гнев.

– Спасайся, кто может, – вполголоса констатировал Алеша.

– Вы тут совсем распоясались! – скрестила на груди костлявые руки старуха. – С хлебом шутить вздумали. Да если б в блокаду…

– Все, бабушка, все, мы исчезаем.

Алеша, схватив Веру за руку, потащил ее из комнаты.

– Валентина Васильевна, может быть, вам с посудой помочь? – с готовностью предложила Марианна.

– Еще чего! – взбеленилась старуха. – Когда станешь тут хозяйкой, тогда и будешь на кухне распоряжаться.

Марианна опустила глаза. Нарочно или нет, но Валентина Васильевна попала прямиком в больное место, и Леонид удовлетворенно хмыкнул. Значит, не он один разгадал матримониальные планы Маришки.

– Ладно, пойдем в комнату, – скомандовал Ленька. – Бабушка, спасибо за обед.

– Давайте-давайте, нечего тут под ногами путаться, – ворчливо отозвалась Валентина Васильевна.

Леонид вошел в комнату и растянулся на кровати, закинув руки за голову. День получился сумасшедшим, голова гудела. Хотелось закрыть глаза и провалиться в небытие.

Марианна опустилась на пол около кровати, положила голову ему на грудь, принялась гладить губы кончиками пальцев. Леонид посмотрел на нее из-под опущенных век. Девушка тихо нашептывала что-то, накручивая прядь своих каштановых волос на его палец. В последнее время подобные нежности выводили парня из себя. Макеев с удивлением вспоминал, что когда-то с полоборота заводился от ее приглушенного смеха, от забавных словечек, которые она хрипло шептала ему на ухо. Теперь ничего не осталось, только глухое раздражение.

Он и сам не знал, почему до сих пор не порвал с Марианной. Казалось бы, раз все угасло, умерло, можно развязаться с ней, найти другую любовницу. Временами у Лени бывали случайные связи – мало, что ли, крутится на выездных соревнованиях симпатичных покладистых девок? Леониду нравилось, что с ними все просто, не нужно ухаживаний, долгих разговоров – переспали, сбросили пар и разбежались, чистая физиология. Если же искать новую постоянную бабу, придется прилагать усилия, покорять, через эскалаторы прыгать, как этот дурачок. Нет, на все это у него не было ни времени, ни желания. Сейчас нужно добиться, чтобы брат вышел на мировой уровень, стал настоящей звездой спортивной гимнастики. В Алеше все его устремления и чаяния. А размениваться на всякую ерунду нельзя, это успеется как-нибудь потом. И братец должен бы это понимать… Нет, Марианна все-таки своя, давно знакомая. С ней легко, она не станет дергать и беспокоить лишний раз.

– Мариш, я устал, – он снова прикрыл глаза и отвернулся к стене. – Давай просто полежим, а?

Марианна легла рядом, прижалась к его спине и нежно шепнула:

– Конечно. Отдыхай, мой хороший.

Леониду на мгновение стало совестно за собственное раздражение. Марианна была такой нежной, такой понимающей… Он попытался выискать себе оправдание.

– Я же только с поезда, забегался. Да и за Алешку переволновался. Связался с этой девицей, в милицию угодил…

– Да ладно тебе, – улыбнулась Марианна. – По-моему, нормальная девчонка. И смешные они такие, сидят за столом, все красные, глаза друг на друга поднять боятся. Честно говоря, – добавила она, – я им даже немножко завидую.

– Вот что ты несешь, а? – поморщился Леня, высвобождаясь из ее объятий. – У парня впереди чемпионат мира. Ты представляешь, что это такое? Какой это уровень? Ему вот о чем сейчас думать надо, а не за девками таскаться.

Марианна поднялась с кровати, отошла к окну и глухо проговорила:

– Зато ты способен думать только о чемпионате. Этого вполне достаточно.

Вечером, когда почти стемнело, Алеша провожал Веру домой. Они миновали квадратный, со всех сторон закрытый домами дворик, прошли мимо магазина «Нумизмат», где все еще толпились бессонные коллекционеры в поисках редких монет, вышли на Гончарную набережную и медленно побрели по нагретому за день тротуару. На улицы опускались сиреневые сумерки, вспыхивали и дрожали, разгораясь, фонари. Зажигались окна в старых особняках, где в незапамятные времена жили московские дворяне и строгие купцы-старообрядцы. Впереди торчал освещенный яркими огнями шпиль высотки, слева тускло поблескивала куполами церковь Успения Пресвятой Богородицы.