С Кощеем жить – злодейкой быть - Марина Бастрикова

и не было, оставив черное пятно вокруг и… голого Железного Человека. Как приличная девушка, конечно же, я поспешила рассмотреть, что у него внизу. Ранее никто вживую не хвастался. О боже, я, конечно, неопытная. Но фильмы смотрела и сообщения от незнакомцев в контакте получала. Не то чтобы сообщение от какого-то Азрата Иваныча являлось для меня образцом… но это не должно быть так.

Я постаралась вернуть глаза вверх, но, думаю, сочувствие к возможностям деторождения у данного индивида у меня в глазах отразилось. Надсмотрщик не смутился, только сам смотрел на меня с еще большим сочувствием. Хотя это не у меня там как у Кена. У меня хотя бы… Ой, ладно, и так красная, наверно, стою. Даже к мыслям о причине произошедшего не могу вернуться.

Дверь, не выдержав вида у Железного Человека между ног, упала. Я осмотрела ее и поняла, что косяк-то находился за магической преградой, потому и сгорел. А металл оплавился. Все, что было внутри комнаты за преградой – осталось целым. Черту можно было даже на полу рассмотреть.

– Что это было?

– Убить вас хотят, леди, вот что.

И надсмотрщик ушел. Вид сзади, в отличие от вида спереди, оказался вполне себе. Подождав, пока краснота сойдет со щек, а выход перестанет пугать, пошла наружу. Ноги дрожали. В носу свербело от запаха гари и желающих пролиться слез.

Убить меня еще никогда не хотели. Да что уж говорить, меня в жизни никто даже ни разу не ударил. Родители ни на кого из детей не поднимали ни руку, ни голос. Женский пол же вообще считался тем, кто должен находиться под защитой. Всегда могла положиться на брата и отца. Оттого все происходящее показалось нереальным.

Так, представь, что это просто интересный сон. Я этакая авантюристка без страха и упрека. Из тех женщин, что и избу горящую остановят и в коня войдут. Хм… Надеюсь, тут никто мысли не читает. Одна из дверей отворилась, из нее вышел старичок. Я обрадованно к нему рванула.

– Подскажите, а где занятия?

– А пройдем, милая, со мной. Нам по дороге.

То есть я буду учиться вот с этим седым и с длинной бородой?

– Это у тебя там… инферно шибануло?

– Думаю, да.

– И ты целая, руки-ноги не потеряла?

– Нет.

– А жаль, – старичок вздохнул и продолжил свой путь по коридорам. Только он мне уже не казался таким уж безобидным. – Понимаешь, милая, ограничили нынче законом на разумных животных опыты проводить. А я количество лап не дошил.

– А у меня не лапы. – Мой голос дрожал, но я постаралась активно мотать головой при этом. Чтобы, не дай бог, не подумал, что я подхожу под его эксперименты.

– А хотите?

– Что? – Я даже икнула от переизбытка чувств и недостатка воды в организме.

– Лапы. Я пришью.

– Н-нет, спасибо.

– Ну ничего. Я немного расширил выборку в своем эксперименте, – осмотрел выглядывающие из платья ноги в страшных серых ботинках, – ваши подойдут. Если ноги отвалятся – приходите.

Они тут все такие логичные сверх меры? Но я все равно последовала за старичком. Как-никак грозился ноги не оторвать, а пришить.

Весь путь до класса я пропустила. А это был именно класс. Самый стандартный школьный класс. Деревянные парты – каждая для двух человек – и доска с изображением того, чего нет у Железного Человека. Никого, кроме нас с дедом, больше не было в помещении.

– А почему тут пусто?

Старик присел за одну из парт, перед ним из воздуха появилось перо, чернильница и пергамент. Понюхав чернильницу, старик ответил:

– Так все еще в столовой едят. Это у меня диета – буду завтракать после урока у медперсонала. Вы тоже можете присоединиться. Коли кровь густая, потом пришивать легче.

Я окончательно поняла, что буду сидеть как можно дальше от этого бородатого. Выбрав место у окна за второй партой, стала по примеру старика доставать писчие принадлежности. Может, стоило сесть на первую парту? Заучек же любят. Но что-то боязно совсем. Если тут такие ученики, то какие преподаватели?

Дверь класса с шумом отворилась, и внутрь влетел Акела. Сверкнул белозубой и немного клыкастой улыбкой и сел рядом со мной.

– От тебя так несет, что невозможно не найти. – И снова улыбнулся на все свои… хм… больше сорока уж точно – такого количества зубов я еще не видела. Он смотрел на меня, как будто комплимент сказал. А что я должна ответить?

– Э-э, и тебе не вонять.

Улыбка спала с лица качка. Надеюсь, он не работает в паре со старикашкой. Один пришивает, другой отрывает. Акела почесал нос, но, когда уже решил что-то сказать, его перебил возглас:

– Дура!

И я даже не обиделась. Потому что. Да потому что сам Дурак.

Рыжий молодец уселся на парту передо мной и дружески шлепнул меня по плечу. Во-первых, это ж какой длины лапищи, что смогли меня достать. А во-вторых, он так шлепнул, что я свалилась по инерции на Акелу. Пытаясь слезть с мощной тушки вчерашнего знакомого, я и смогла, что только укоризненно прохрипеть.

– Ваня, я же проси-и-ила.

– Понял, поумерить силушку богатырскую. – Дурак решил исправиться, схватив меня за рукав, подтащил обратно на стул. Рукав треснул. Акела зарычал.

– Не смей делать ей больно. Она не может лечиться. Идиот.

– Не Идиот, а Дурак. Сам ты Идиот. – Акела привстал и угрожающе навис надо мной и партой. Они ж так меня прибьют и не заметят. И тут в класс зашел человек в очках, Акела сразу успокоился и сел обратно на стул.

– Что, испугался богатыря, да? – Ваня поигрывал бицепсами, Акела скептически усмехался.

– Так, класс, это что такое? Лучше бы мозгами померились. – И я поняла, что вошедший – учитель. Эту власть в голосе с привкусом кислых щей от тягот жизни учительской ни с чем не перепутать. – Держи табель, приложи свой энтузиазм к делу. К вечеру принесешь с отметками, кто где поселился.

Мне стало жалко Дурака, и я спросила у Акелы:

– Не знаешь, какой номер у моей комнаты?

– Тринадцать.

Я благодарно улыбнулась качку и попросила у Вани ведомость. Вписала многообещающую цифру и посмотрела в окно. Там был просто потрясающий вид леса и речки. Видимо, та же, что видна и из окна нашей комнаты. Вот только я смотреть должна в другую сторону здания. Она огибает всю академию?

Я протянула руку и пощупала. Похоже на обычное стекло. Может, пуленепробиваемое? Я щелкнула металлической защелкой и потянула деревянную раму на себя. Воздух ворвался в класс, уронив мою тетрадь на пол. Я