Не бойся быть моей - Татьяна Тэя

леди Виктория, но можешь звать меня просто Викой, – её голос для Антона был внезапно нежным и мелодичным, а улыбка, адресованная его сыну, мягкой.

– А меня Ваней можно называть, а это – мой папа.

Ваня ткнул пальцем в сторону, указывая на Антона.

Взгляды Вики и Шереметева пересеклись, но не задержались друг на друге и секунды, очень быстро она отвернулась. Антон оценил, что одета она была великолепно, очень стильно и модно, а вот цвет лица был нездоровым, и вообще она выглядело усталой. Гораздо более усталой, чем её голос в кабинете Ерохина.

– Ваня, хочешь исследовать дом? – отвлекла на себя внимание Алиса, прерывая затянувшуюся паузу.

Прежде чем Вика успела хоть что-то сделать, Алиса с мальчиком выбежали из кухни, оставляя её наедине с Антоном… снова.

Она молча подошла к кулеру и налила стакан воды. И ни проронила не звука, утоляя жажду. Затем закрыла глаза и стиснула пальцы на стекле, которое, казалось, могло раскрошиться в любой момент, настолько сильно она его сжимала, до побелевших костяшек. В нескольких метрах от неё стоял Антон, и Вика знала, что он ждал от неё какой-то реакции, какого-то слова. Причины её беспокойства рядом с ним были вполне прозрачными, но эта неприязнь, поднимавшаяся в ней в его присутствии, была отравляющей. Она понимала, что он, вероятно, спас ей жизнь, и она, вероятно, должна быть ему благодарна. Только вот он знал её секрет, и его присутствие в этом доме заставляло её нервничать и днём, и ночью.

Он был помехой для неё, он раздражал своими внезапными появлениями ни к месту, да и в общем самим фактом пребывания с ней под одной крышей, он не давал ей спокойно жить. Ворвался в давно налаженный мир, ставя под удар всё, над чем она так долго и упорно трудилась.

– Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно, – почти зарычала она.

– По твоему виду так и не скажешь.

– Спасибо за комплимент, – она обернулась, иронично поигрывая бровью. – И прекрати спрашивать о моём самочувствии каждый раз, когда хочешь заговорить.

Она видела, что он покачал головой, но поскольку наклонил её, выражение лица было не разобрать.

– Ты какая-то недружелюбная. И я не понимаю, почему.

– Дружелюбная – это о собаке. А я не обязана изображать радость и вилять хвостом при каждом твоём появлении.

Она могла бы многое ему сказать, например, почему ей грустно, почему она чувствует себя несчастной и заключённой в тюрьму в четырёх стенах своей комнаты в этом Ерохинском мавзолее. Могла бы объяснить, что бы случилось с ней, если бы он растрепал о её выкидыше. Или поделиться, что, хотя прошло уже много дней после потери ребёнка, она всё ещё чувствовала, будто он в ней. И это сводило её с ума. Но, вероятно, Шереметев ни черта не поймёт, лишь продолжит смотреть на неё также как сейчас.

Но более всего Вика была расстроена приказом Ерохина приступить к работе. Она не чувствовала, что готова вернуться, тем более, с рекламой новой коллекции нижнего белья. Её тело не пришло в норму, особенно живот и талия. Меньше всего ей надо было, чтобы Роман узнал о её неудачной беременности.

В мире Ерохина это было смерти подобно.

Вика вздохнула и попыталась выйти из кухни, но нога Шереметева, уже сидевшего на стуле, блокировала проход.

Мужчина смотрел на неё серьёзно и спокойно, по крайней мере, никакой угрозы она не ощущала. Однако всё равно нахмурилась.

– Дай пройти.

– Я не собираюсь никому ничего рассказывать, Виктория. Но делаю это для себя, а не для тебя, – пояснил он. – Ты права – это не моё дело. И не моё дело – мутить воду в семье. Я не знаю, почему ты лжёшь всем, почему так получилось. Ребёнок был от другого мужчины? Впрочем, мне это не особо интересно, хотя Виктор мой двоюродный брат, и я не собираюсь вмешиваться в его брак. Хотя мы в детстве были в дружеских отношениях, а он всегда был нормальным мужиком.

Вика слегка усмехнулась на его последних словах, что не ускользнуло от внимания Антона, но в конце вздохнула, слегка успокоившись. Признание Шереметева слегка её удивило и отчасти порадовало.

– Спасибо, – пробормотала она, выразительно смотря на его вытянутую перед ней ногу.

– Не благодари, – хрипло бросил Антон, освобождая путь, – всё, что я хочу – это спокойствия.

С этими словами он встал и вышел из кухни первым. Виктория скрестила руки на груди, смотря, как закрывается дверь за спиной Антона. Что ж… можно было облегчённо выдохнуть, хотя бы на какое-то время.

Глава 5

Разбудил Вику яркий солнечный свет, ударившей ей в лицо, словно внезапный нокаут на первой секунде боя.

– Поднимайся! – ворвалось в её сознание секундой позже. – Проснись и пой!

Обладательница мелодичного голоса запела несколько фальшиво, чем окончательно разбудила Вику. Она ходила по комнате и деловито трясла своим блондинистым хвостом.

– У тебя пятнадцать минут на душ, и чтобы одеться, потом жду тебя внизу на завтрак. Ну, не только я одна тебя там буду ждать. Вставай, лентяюшка!

– Господи, Рита, скажи мне, что это кошмарный сон, и мы не вернулись на работу? – Вика попыталась зарыться в одеяло, но потом вспомнила про пятнадцать минут отведённого времени и, зевнув, смирилась с судьбой.

– Мы вернулись на работу, – безжалостно отрезала Рита. – Вернее, ты вернулась, потому что я последние шесть месяцев пахала, как раб на галерах, в отличие от некоторых. – Она хмынула и плюхнулась на край кровати, схватила одеяло и потянула его на себя. – У нас сегодня много дел, целые горы одежды, которую надо примерить. Давай, Вик, поднимай свой зад с постели.

Рита была её агентом, её правой и одновременно левой рукой, отвечала за гардероб, следила, чтобы всё работало, как часы, особенно, если день был расписан по минутам. Старшая среди группы менеджеров модельного агентства Ерохина, в котором она работала дольше, чем Вика была замужем за Витей.

– Твои перспективы на день – отстой какой-то, – проворчала Виктория, всё же поднимаясь с кровати.

– Настоящий отстой – это твоё нытьё, милая…

Закончить она не успела, потому что один из её многочисленных телефонов в сумочке затрезвонил, и ей пришлось отвлечься на разговор.

Виктория спряталась от тараторившей Риты за дверью ванной. Быстро приняла душ, щедро нанесла на себя увлажняющий крем и молочко для тела, прежде чем Рита настойчиво заколошматила в дверь. Вообще они отлично ладили, Рита была настоящим специалистом своего дела, хоть и требовала много. А ещё она всегда подчёркивала, что видит в