Фея придёт под новый год (СИ) - Лакомка Ната

Но не надо вспоминать о прошлом. Я ведь обещала себе, что прошлая жизнь осталась позади, и надо позабыть её, как страшный сон.

Взявшись за метлу, я начала подметать и без того чистый — ни единой пылинки! — пол, и тут заметила кое-что очень знакомое… Прислонив метлу к стене, я взяла с письменного стола помятый лист бумаги, придавленный пресс-папье.

Неужели, это…

Перевернув лист, я поняла, что не ошиблась. Это было объявление о награде за поимку графини Слейтер. Скорее всего, оно приехало вместе со мной на «Звезде морей».

А вдруг де Синд узнал меня?!. И сейчас по заснеженным улицам Монтроза торопятся королевские гвардейцы, чтобы арестовать преступницу графиню Слейтер!..

Первым моим порывом было порвать опасную бумагу и бежать из этого дома, но потом я одумалась, глубоко вздохнула и положила объявление точно так же, как оно лежало до этого. Нет, он не мог меня узнать. Женщина на объявлении совсем не похожа на меня. И если бы узнал, уже привёл бы гвардейцев, а я спокойно проспала ночь. К тому же, бежать мне некуда — только если в трактир мамаши Пуляр, а там точно не укрытие. И моё бегство вызовет подозренияе. И вдвойне подозрительно, если я уничтожу объявление и привлеку внимание к графине Слейтер.

А зеленоглазых женщин может быть… сколько угодно. Да, сколько угодно!..

Торопливо вымыв пол, я покинула комнату хозяина и в очередной раз отправилась вниз, сменить воду, а потом — опять наверх. Если проделывать это каждый день, то через месяц у меня будут мышцы, как у акробата из королевского театра.

Предварительно постучав, я открыла двери в комнату мальчиков, не спеша переступать порог. Но в комнате никого не было, и я воспользовалась случаем, чтобы совершить молниеносную уборку.

Три кровати, стоявшие рядком, меня озадачили. Эйбел, Нейтон, Огастин, Логан… Должно быть четыре постели. Или Эйбел спит где-то в другом месте?

Над одной из кроватей была прибита широкая полка, вся заставленная моделями кораблей. Я остановилась на минутку, чтобы рассмотреть эти игрушки — они были сработаны очень тонко и со знанием дела. Можно было разглядеть все снасти до последнего канатика, и даже — стоявшего у штурвала бравого капитана, ростом около дюйма, с трубкой в зубах.

Я закончила уборку в половине двенадцатого, выполоскала тряпки, почистила снежком метлу, а потом вошла в кухню, где Джоджо длинной деревянной ложкой помешивала очередное варево в котелке над огнем.

— Всё сделано, сударыня, — сказала я. — Можно ли мне отлучиться на час? Хочу отправить письмо матушке-настоятельнице, что добралась благополучно.

— Не получится! — служанка отвернулась от огня — лицо ее было красным от жара. — Госпожа Бонита прислала записку, что задерживается и будет только к вечеру. Она поручила мне срочно купить нитки и иголки для шитья, зайти к модистке, чтобы забрать бельё, и принести ей кружева на новое платье. Я вернусь только к вечеру, так что сегодня занимаетесь домом и детьми. Отправите письмо завтра.

— Хорошо, — нехотя согласилась я.

Фальшивое письмо жгло меня даже через одежду. Мне не терпелось избавиться от него. Ждать до завтра… это долго.

— Я почти доварила кашу, — Джоджо сунула ложку мне в руку, — помешивайте и снимите с огня через десять минут. Потом поставьте на край очага, чтобы хорошенько пропарилось. В два часа накроете на стол. Как раз закончатся занятия, и придут мастер Эйбел и мастер Нейтон. Не забудьте — каша, хлеб, чай. Капусту полейте постным маслом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Сегодня я уже наслушалась про эту капусту, — осторожно возразила я, — детям она не нравится. Может, если есть орехи…

— Вы с ума сошли?! — возмущенно перебила меня Джоджо. — Это распоряжение госпожи Бониты. Извольте слушаться. А к вечеру сварите похлебку из бараньего гороха, я его замочила. Справитесь? Да что я спрашиваю! — не дождавшись моего ответа, она сняла фартук и повесила его на спинку стула. — Не справитесь — вас рассчитают сегодня же. Госпожа Бонита шутить не любит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Справлюсь, не беспокойтесь, — пообещала я очень серьезно.

— И ещё, — служанка остановилась на пороге. — Не забудьте принести поесть Логану. Он на чердаке.

— На чердаке? — переспросила я. — Но почему…

— Всё, я убежала! — свирепо перебила меня Джоджо и в самом деле убежала.

Я услышала стук её башмаков, потом хлопнула входная дверь, и в доме стало тихо.

— На чердаке? — пробормотала я, помешивая то, что должно было быть кашей, но на самом деле являлось каким-то странным пюре темно-коричневого цвета.

Я успела проголодаться, потому что завтракали мы с Джоджо рано утром, а время уже перевалило за полдень. Но попробовать это жуткое варево я не решилась. Принюхиваясь и разглядывая обед, который мне предстояло подать, я с трудом узнала зеленую чечевицу, разваренную вдрызг. Сюда не помешали бы лук и чеснок, и немного черного перца для аромата… Хотя, и это бы не спасло блюдо.

Подумав, я осмотрела кухню и была удивлена скудными запасами. Немножко муки, полбутылки постного масла — самого дешевого, резко пахнущего. Неудивительно, что дети ненавидят капусту, если её поливают именно этим маслом… Я нашла четыре головки лука и несколько зубчиков чеснока, полмешка овса — грубого, не обрушенного, и рыбьи хвосты в холодной кладовой, замерзшие до состояния льдышек. Единственное, что радовало — мешок орехов, стоявший у стены. Орехи — вкусная и полезная пища. Но как часто её дают детям?

Возможно, в этом доме просто строго соблюдают пост?

В половине второго я поставила на поднос тарелки, положила ложки, нарезанный ломтями серый хлеб и понесла всё это наверх, в столовую.

Заглянув по дороге в гостиную, я увидела согнутые спины близнецов — они что-то писали в тетрадях под диктовку незнакомого мне молодого человека в сером поношенном сюртуке.

Ванесса сидела в кресле и читала книгу. Вряд ли это были любовные романы, потому что вид у девушки был до оскомины кислый, и она то и дело зевала украдкой.

— Вы дочитали главу, барышня? — спросил молодой человек, пока близнецы, высунув языки от усердия, дописывали последние слова.

— Да, — ответила Ванесса таким несчастным тоном, словно это она перемыла половину дома.

— Прошу вас пересказать вкратце… — молодой человек заложил руки за спину и с полупоклоном подошел к девушке.

«Учитель», — поняла я и на цыпочках отошла от двери, не мешая занятиям.

Потом я заправила капусту маслом, морщась от резкого запаха, выложила кашу в глубокую миску и ровно в два понесла всё наверх.

— Пора обедать, — позвала я близнецов и Ванессу.

Молодой человек обернулся и поклонился мне, застенчиво улыбаясь. Лицо у него было очень приятным — с тонкими правильными чертами, но больше всего подкупало его открытое и приветливое выражение. Глаза у юноши были голубые, волосы — светлые, а брови и ресницы, наоборот, очень темные. Больше всего ему подошло бы петь в церковном хоре рождественские песни, изображая ангела.

— Пообедаете с нами, мастер? — спросила я с некоторым сомнением, потому что пригласить гостя на такую постную трапезу казалось мне неудобным.

— Могу я узнать, кто вы? — не удержался он от вопроса. — Я не видел вас раньше. Вы — родственница господина де Синда?

— Она — служанка, — заявила Ванесса. — Умоляю вас, мастер Берт! Какая ещё родственница?

— Вы?.. — учитель потерял дар речи, изумленно вскинув брови и хлопая своими ангельскими темными ресницами.

— Я, — подтвердила я, не удержавшись от улыбки, и сделала книксен. — Всего лишь служанка, мастер. Так вы пообедаете с нами?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Но молодой человек избавил меня от неловкости, заверив, что уже уходит, благодарен за приглашение, но торопится к другому ученику.

— Вот и торопитесь, — Ванесса со стуком захлопнула книгу. — И больше не приносите мне таких скучных книг. Их можно читать только перед сном — сразу начинаешь клевать носом!

Она поднялась из кресла и сунула книгу в руки опешившему юноше.