В августе сорок второго (СИ) - Тарханов Влад

— Отдал за него трехдневную пайку махры. А то мне еще и трехлинейку таскать — оно как-то не с руки. А в бою пригодиться.

— У нашего старшины все через махорку решается. — сообщил далеко не новость Жорик Грек (он же Георгий Кастаниди).

— Не всё. — сообщил товарищам Вася. Хитрый татарин уже собрал свою СВТ, вытащил из вещевого мешка оптический прицел и стал его прилаживать на законное место.

— Вот что самогон животворящий делает! — сообщил друзьям, которые при виде прицела выпали в осадок, а теперь, затаив дыхание, смотрели, как их боевой товарищ священнодействует, вооружая свое оружие добытой не самым законным путем, оптикой.

— Мне бы пристреляться! — Сообщил он товарищам, закончив прилаживать оптику. Приложил винтовку к плечу, прищурился, заглянул в окуляр прицела, вздохнул, выдохнул:

— Зверь! — выдал авторитетное заключение. Самуильчик и Жорик по очереди посмотрели в оптику, одобрительно покивали головой, тут Грек (самый глазастый из их кампании) заметил:

— Чингиз, смотри, видишь того военного моряка, он с нашим комбатом у холма отирается? Это артиллерист с «Грузии»[1]. Так что, когда начнется, сможешь и пристреляться.

В этот день пристреляться надо было не только Василию Мирошнику по прозвищу Чингиз.

* * *

Штаб Одесского военного округа

16 января 1942 года

В шутке Софронова без слов было слишком много от правды. Как и с кем защищать Одессу действительно было непонятно. Штаб Приморской армии занял помещения штаба Одесского военного округа (тут был самый мощный узел связи), здесь же планировалось разместить командование Одесского особого оборонительного района (флотских военачальников). Командующим Приморской армией оставался Софронов, командующий флотскими соединениями, фактически, комендантом морской крепости Одесса, был назначен контр-адмирал Гавриил Васильевич Жуков, который прибыл в штаб почти сразу же за нами и принял участие в нашем разговоре. Надо сказать, что коллектив помощников мне понравился: про сухопутного генерала я уже немного говорил, а вот про морского (адмирала) нет. Жуков был человеком полным, громогласным и очень энергичным. Воевал в Испании, имел большой опыт службы как на канонерских лодках, что было особенно важно для города, так и на крейсерах. Во время первого штурма Одессы румынами, которые до города не дошли и штурмом это называть было неправильно, проявил таланты отменного организатора. Сумел перестроить работу всего города в интересах фронта. Очень аккуратно отнесся к эвакуации предприятий, оставив в городе те, которые были необходимы для нужд фронта: механические и ремонтные мастерские, портовое оборудование, госпиталя и т. д. Но сейчас даже он находился отнюдь не в приподнятом настроении. На мой прямой вопрос ответил прямо:

— Если бы сюда румыны шли, так хоть одна армия, хоть две — отбились бы, как от мух… ну, не так просто, но отбились бы. А вот против танковых клиньев… это да… вопрос.

— Скажите, Гавриил Васильевич, а какой опыт у ваших кораблей по нанесению артиллерийских ударов по заданным координатам? — перевожу разговор чисто в деловое русло.

— Слабоватенький, Алексей Иванович, мы на учениях больше по площадям… да по площадям.

— Вот с этого и начнем, надо, чтобы в наших частях был ваши представители — командиры связи. Они будут передавать координаты нанесения артударов флотом. Выполнять заявки нашей героической пехоты. И то, что наша пехота сейчас героически отступает под давлением превосходящих сил противника, менее героической ее не делает. Учтите, не драпает, а именно отступает! Вот и флот будет сражаться под Одессой не менее героически, в отваге и дерзости вы ведь сухопутным не уступите?

— Чего еще… Не уступим, самом собой, да…

— А теперь конкретно, что мы имеем.

А имели мы полторы тысячи моряков-добровольцев да 18-й отдельный батальон охраны тыла, из пограничников, 346 штыков (правда, вооружены они были больше СВТ и ППШ). Вообще, этот батальон имел много ручных пулеметов (ажно 48 штук) и четыре станковых, так что на пульбат не тянул, но его огневая мощь была все равно солидной. Под давлением «Викинга» на Одессу отходили остатки 95-й Молдавской дивизии, примерно полторы тысячи человек (реально отошло 2643 бойца и командира), 25-я Чапаевская дивизия, сильно потрепанная в боях, но мы рассчитывали примерно на 11 тысяч бойцов (реально к Одессе отошло 9641 человек), на их артиллерию особой надежды не было — тяжелые пушки и гаубицы были потеряны или брошены, хорошо, если взорваны при отступлении, трехдюймовки и сорокапятки таяли в противотанковых заслонах. Отходили к Одессе и остатки 13-й легкотанковой бригады (11 Т-26, но до оборонительных позиций добралось всего шесть машин). Скорее всего те части, которые пытаются затормозить прорыв группы Кемпфа, Жуков, который Георгий Константинович, заберет под себя, там они нужнее будут. Кроме этого, к городу отступают три батальона охраны тыла Южного фронта, которые шли за наступающими на Кишинев частями, их потрепало не так уж и сильно, это 800–900 штыков еще наберется (а тут был сюрприз, кроме 842 пограничников к городу отошли с ними 2127 бойцов из разбитых частей, которых по ходу отступления сбили в бое-менее боеспособные соединения, что-то вроде стрелковой бригады, правда в стрелки попали и безлошадные танкисты, и сбитые летчики). В общем против 500–600 немецких танков и 40 тысяч немецкой же пехоты, совсем не густо. Кроме того, с немцами двигалась румынская кавалерийская дивизия (это 6 тысяч сабель), а к Одессе из района Бухареста выдвигали недавно сформированную многочисленную 4-ю армию (почти 300 тысяч человек и 60 легких танков, чешских LT). А вот это было совсем плохо. Тут против немцев отбейся, а когда еще румыны такой массой подойдут, вот и ломай себе голову, что делать, имея в активе (виртуальном) 15,5 тысяч личного состава и гулькин х…техники!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Мы объявили набор в дивизии народного ополчения, люди активно записываются, нам приходится даже отсеивать работников механических мастерских и порта. В Первой Одесской дивизии народного ополчения уже 8 тысяч человек, во вторую записалось пять, но у военкоматов очереди. Одесситы город врагу отдавать не собираются. Времени на обучение нет, но оружия хватает, на складах много винтовок СВТ, от которых отказывались линейные части, они пошли на вооружение ополченцев, там образованных много — разберутся.

Софронов был лаконичен, но даже он не предполагал, что за прошедшее сутки число ополченцев удвоится, и мы начнем формировать Третью Одесскую дивизию народного ополчения, в которую вступит еще почти десять тысяч человек. Без этого людского ресурса удержать Одессу не было бы никаких сил.

— Георгий Павлович, надо тем добровольцам, которым военкоматы отказали от призыва в ополчение оружие — винтовки, сформировать из них резервные батальоны. Пусть работают, но будут готовы по первому приказу выступить на фронт. Может создаться такая ситуация, что сотня-вторая штыков смогут решить судьбу города. Они уже разошлись по домам?

Софронов вышел из кабинета, через пару минут вернулся, доложил:

— Многие скопились у военкоматов, бузят, требуют на фронт! Я отдал приказ, военкомы сейчас к ним обращаются, будет сделано, там примерно два-три батальона резерва будет точно. (в реальности мы смогли сформировать семь таких батальонов).

В кабинет вошел мой охранник (при необходимости палач), лейтенант госбезопасности Кирюхин.

— Товарищ генерал-лейтенант, справка готова.

— Давай, посмотрю. Скажи, Михаил Евграфьевич, что по вашему ведомству?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Сформировали истребительную бригаду из сотрудников милиции, отдельная пулеметно-заградительная рота НКВД полностью вооружена и готова к действиям. На своих постах остались только те, кто необходим для обеспечения порядка.

— А что с преступностью? С румынскими и немецкими агентами? Выступления, попыток диверсий не будет?

— Урки будут сидеть тихо… пока что точно. Будем стараться все перекрыть. Людей мало, все, что можем, даем фронту.