Тайна Люка Эббота - Паула Гослинг

— И опять женщина?

— Да.

— Они были… — она осеклась и осторожно добавила: — Они подверглись поруганию?

— Там ничего не сказано. Наверняка… хотя, кажется, в газете было что-то сказано о пропавших сумочках.

— Так, значит, это уже нельзя назвать нашим, местным убийством, не так ли, — жизнерадостно продолжил Марк. — Это похоже на заезжего гастролера.

Мать пригвоздила его взглядом:

— Мне кажется, здесь нет темы для шуток, Марк. Эта вторая была убита неподалеку от нас — всего-то через реку. Несколько сот метров…

— И еще сотня метров водной поверхности.

— Ну и что? Я шагу не сделаю отсюда, пока этот маньяк не будет пойман. Пока этот монстр на свободе, ни одна женщина не может чувствовать себя в безопасности. — Марк открыл было рот, однако замолк, предвидя дальнейшие препирательства.

Он взглянул на отчима:

— Ты опоздаешь на поезд, приятель, если не поторопишься. Хочешь, подброшу до станции?

Бэзил посмотрел поверх газеты на часы-ходики на стене позади Марка.

— Бог мой, я и понятия не имел, что уже столько времени. Слишком долго гулял утром. — Он перевел взгляд на окно. — И погода не такая уж приветливая. Спасибо, Марк, я воспользуюсь, пожалуй.

— Куда ты едешь, Марк? Ты ведь не открываешь магазин по четвергам. Я думала, ты подбросишь меня в Милчестер, — капризно проговорила мать. — Ты же знаешь, мне нужно новое платье на свадьбу к Карлслейкам.

— Я знаю, мама, — сказал Марк, вставая и бросая салфетку возле тарелки. — И так же знаю, что мне придется продать одну из любимых вещей, чтобы оплатить это платье.

Она удивленно посмотрела на Марка, затем сделала неопределенный звук зубами:

— Не болтай глупости.

— Я действительно должен поехать в город, но вернусь через час, так что твой тур в Милчестер не откладывается, не беспокойся.

— И что же мне делать здесь, пока ты в городе?

Марк уже следовал за Бэзилом к двери.

— Поразмысли над смыслом жизни. Это принесет тебе пользу.

Когда Бэзил пришел к ней, чтобы отдать традиционный поцелуй, уже в пальто и шляпе, она была страшно обозлена:

— Ты должен серьезно поговорить с Марком, Бэзил. В последнее время он стал просто невозможен.

— Любовь моя, он вряд ли послушается меня, — ответил Бэзил.

Бэзил был высокий, худой, интересный мужчина лет пятидесяти. К его словам и взглядам прислушивались в хорошем обществе в Лондоне. Ранняя женитьба, не продлившаяся долго, сформировала в кем гетеросексуальные наклонности, а его продолжительное холостяцкое существование приписывали либо «разбитому сердцу», либо нежеланию повторить ошибку молодости. Его манеры, очарование и непринужденность завоевали ему любовь и популярность; и тем больше было разочарование «света» и некоей Найжел Дампстер, когда он внезапно женился на «неизвестной» Мейбл Пикок, вдове неопределенного возраста — но, несомненно, обладательнице определенного состояния. Несмотря на ожидания противоположного, Бэзил остался верным жене и образцово выполнял семейные обязанности, не потеряв свои позиции в Сити и отличаясь безупречным поведением.

— Ты же знаешь, Марк считает меня неисправимым идиотом, — беспечно сказал Бэзил жене. — Он желает исполнить свой план и сделать бизнес на поместье, а ты стоишь на его пути. Возможно, лучшим выходом для тебя было бы уступить ему.

Она с упреком посмотрела на него:

— Я не ожидала, что ты скажешь такое.

Бэзил вздохнул:

— А я не ожидал, что работа в Сити будет столь неблагодарной и изматывающей.

Она загорелась участием:

— Неужели все так плохо?

— Нет, не плохо, дорогая. Не плохо — ужасно, вот и все. А дорога туда и обратно… — Он пожал плечами. — Я думаю, что цена уступки невелика. По крайней мере, если план Марка исполнится, это будет означать что я смогу оставаться здесь, с тобой. Такие блестящие перспективы стоят небольшого самопожертвования, как ты считаешь?

— Именно: самопожертвования! — взорвалась Мейбл, но смягчилась, глядя на его упрекающее выражение лица. — Я подумаю над этим, Бэзил. Правда, я подумаю.

Его лицо осветилось улыбкой:

— Ну, так-то лучше. Подумай. Вот и все, о чем просит твой мальчик.

«Мальчик» появился в это время в дверном проеме:

— Ты готов?

— Иду, — ответил Бэзил. Он наклонился, чтобы еще раз поцеловать жену. — Увидимся в субботу, дорогая. Я приеду утренним поездом.

— Ты разве не вернешься сюда опять? — с внезапным огорчением спохватилась Мейбл.

— Дела, не могу, моя радость. Вечером — ужин с директорами; большая конференция в пятницу утром. Мне нужно быть выспавшимся и свежим, — отвечал Бэзил. — Конференция, похоже, затянется и обещает завершиться еще одним ужином. Возможно, опоздаю и на утренний поезд. Как всегда, останусь в клубе. Послушай-ка, я в награду привезу тебе свежую прессу, идет? Бай, любовь моя.

Удрученная, Мейбл стояла у двери и слышала внизу их разговор вполголоса. Затем хлопнула дверь. Она окинула взглядом пустую столовую и не испытала радости от шелковых обоев и столового серебра. Она посмотрела на остывший тост на своей тарелке…

— Черт возьми, — пробормотала Мейбл.

Глава 7

«Коп шоп» в Бервуде легко можно было бы принять за колледж или школу, построенную каким-нибудь заезжим чудаком. Выстроенный вдоль Джорджиан лайнз, он стоял на склоне Хай-стрит, под сенью огромных каштанов.

Однако внутреннее убранство полицейского участка не оставляло никаких сомнений. Реставрированный в середине семидесятых, он был устлан потертым зеленым линолеумом; треснувший пластик «под бронзу» украшал потолок; вокруг было граненое стекло и хром. Уступка природе и уюту была сделана в виде двух огромных растений в вазонах, однако их ничем не ограниченный рост привел к тому, что они стали походить на две гигантские паутины. Однако здесь было чисто: настолько, насколько могли обеспечить чистоту усталые леди, нанятые уборщицами; и даже не пахло дезинфекцией.

Пахло здесь компьютерными терминалами.

Дженифер представилась констеблю, сидевшему за столом, и ее тут же провели через какую-то дверь, затем пустым коридором, пока они не пришли в маленькую комнату, где сидел Бэрри Трит. Он трясся, икал и отказывался от горячего сладкого чая, который ему настойчиво предлагали.

— Бог мой, доктор Имс, это было ужасающе!! — завопил Бэрри, как только увидел Дженифер. — Из нее вытекла вся, абсолютно вся кровь: это видно по ее рукам, таким красивым, талантливым рукам. Теперь они такие неподвижные, мертвые… такие…

— Забудьте об этом, — бесцеремонно сказала Дженифер: она лечила мистера Трита несколько месяцев назад и хорошо запомнила, что с этим человеком нужна строгость — и никакой чепухи. Однако, когда она продолжила, голос ее стал помягче. — Я знаю: вид мертвого тела пугает, ужасает, но то, что вы видели, это не ваша бывшая кузина. Это то, что она оставила на земле. Это ужасно, для вас это шок. Однако вы должны собраться с духом и не поддаваться слабости. Вы чувствительный человек, и своими эмоциями вы лишь навредите самому себе, вот и все. Почему бы вам не поехать в госпиталь?

— Бога ради, я ненавижу эти госпитали, — простонал мистер Трит.

Но тон Дженифер, похоже, все-таки положил конец его истерике. Однако на смену ей пришла жалость к самому себе.

— Моя мать умерла в госпитале, отец умер там; мой ближайший, незабвенный мой друг скончался в госпитале… Люди уходят туда и не возвращаются… Я не могу, не могу…

— Я поняла вас, мистер Трит, — сказала Дженифер, открывая чемоданчик. — Вы обижены на медицину. Особенно на госпитали. — Она нашла то, что искала, и начала готовить инъекцию. Трит взглянул краем глаза на шприц и позеленел.

— Это необходимо? — ужаснулся он.

Дженифер вздохнула:

— Вы не любите, к тому же, и инъекций?

Он покачал головой, и из его глаза скатилась слеза.

У него были до смешного большие черты на маленьком лице. Подбородок был совершенно «съеден» носом и глазами. Он носил шаловливый детский костюмчик в коричневых и оранжевых тонах: комбинезон, шелковую рубашку, брюки в обтяжку и остроносые кожаные туфли. В нем было что-то неуловимо детское и даже сказочное, и он знал об этом. Она выбросила шприц в мусорное ведро и отыскала несколько таблеток транквилизатора. Дала ему две и быстро написала рецепт на несколько последующих.

— Возьмите в аптеке на пути домой, — сказала она. — Или вы предпочтете поехать на работу?

— Гордон ждет меня, — слабым голосом проговорил Трит, ставя на стол бумажный стаканчик с водой.

— Вы сможете вести машину?

Он вздохнул со страдающим видом, но по всему было видно, что ему не терпится как можно скорее пожаловаться своему партнеру на скорбные перипетии этого утра.