Оды - Квинт Гораций

Так, с пути своего сойдя,

Я на берег дивлюсь и на пустынный лес.

Вождь Наяд и Менад, легко

Дуб высокий рукой в миг исторгающих,

Петь ничтожное, дольнее

Больше я не могу! Сладко и боязно,

О Леней, за тобой идти,

За тобою, лозой лоб свой венчающим.

Пер. Г. Ф. Церетели

26

Девицам долго знал я, чем нравиться,

И долго службу нес не без славы я,

Теперь оружие и лиру

После побед их стена та примет.

Что охраняет образ Венеры нам.

Сюда, сюда вы яркие факелы

Несите и воротам крепким,

Грозные ломы, а также луки.

О золотого Кипра владычица

10 И Мемфа, снега вечно лишенного,

Царица вышняя! Бичом ты

Раз хоть коснись непокорной Хлои!

Пер. А. П. Семенова-Тян-Шанского

27

Пусть злочестных в путь поведут приметы

Злые: крики сов или сук брюхатых,

Пусть на них лиса, что щенилась, мчится,

Или волчица;

Пусть змея им путь пресечет начатый

Сбоку, как стрела, устремясь, коней им

Вдруг спугнет. А я, за кого тревожусь,

Буду молиться;

Ворон пусть, вещун, от восхода солнца

10 С криком к ней летит перед тем, как птица,

Вестница дождей, возвратится к лону

Вод неподвижных.

Счастливо живи, Галатея, всюду,

Где тебе милей; и меня ты помни.

Пусть тебе в пути не грозит вор_о_на,

Дятел зловещий.

Все ж смотри: спешит Орион, спускаясь

С бурей, - знаю я, чего ст_о_ит темный

Адрия залив, как Иапиг ясный

20 Вред причиняет.

Жены пусть врагов и их дети взрывы

Ярости слепой испытают Австра,

Ропот черных волн и удары бури

В берег дрожащий.

Смело так быку-хитрецу доверив

Белое, как снег, свое тело, в страхе

Море вдруг узрев и зверей, - Европа

Вся побледнела.

Лишь вчера цветы на лугу сбирала,

30 Сплесть спеша венок, по обету, Нимфам,

Ныне зрит вокруг в полусвете ночи

Звезды и волны.

Лишь ступив ногой на стоградный остров

Крит, она рекла: "О отец! Мне стало

Чуждо слово "дочь" - мою честь сгубило

Страсти безумье.

Где была? Куда я пришла? Ведь мало

Деве, павшей, раз умереть... Проступок

Гнусный, слезы - явь то иль мной, невинной,

40 Призрак бесплотный

Зло играл: за дверь из слоновой кости

Вырвясь, сон навел. Разве лучше было

Морем долго плыть, чем в зеленом поле

Рвать мне цветочки?

Будь сейчас он здесь, этот бык проклятый,

Я б его мечом изрубила в гневе,

Я б ему рога обломала, был хоть

Мил так недавно.

Стыд забыв, ушла от родных Пенатов;

50 Стад забыв, я в Орк не спешу. О, если

Внемлет бог какой, - среди львов я голой

Пусть бы блуждала.

Раньше, чем со щек худоба лихая

Сгонит красоту и добычи нежной

Выпьет соки все, - я прекрасной жажду

Тигров насытить.

Вот отец корит, хоть далек он: "Чт_о_ ж ты

Медлишь смерть избрать себе? Видишь - ясень?

Можешь ты на нем удавиться, - благо

60 Пояс с тобою.

Если же в скалах, на утесах острых

Смерть тебя прельстит, то свирепой буре

Вверь себя. Иль ты предпочтешь - царевна

Долю наложниц?

Шерсти прясть урок для хозяйки, грубой

Варвара жены?.." Между тем Венера

Внемлет ей, смеясь вероломно с сыном

Лук он ослабил.

Всласть натешась, ей говорит: "Сдержи ты

70 Гневный пыл и ссор избегай горячих

Даст тебе рога ненавистный бык твой,

Даст изломать их.

Ты не знаешь: бог необорный - муж твой,

Сам Юпитер. Брось же роптать, великий

Жребий несть учись: ты ведь части света

Имя даруешь".

Пер. Н. С. Гинцбурга

28

Что другое в Нептунов день

Делать мне? Ты достань, Лида, проворнее

Из подвала цекубское,

И конец положи думе назойливой.

Видишь: полдень склоняется,

Ты же, словно и впрямь день окрыленный спит,

Медлишь вынуть из погреба

В нем застрявший кувшин времени Бибула.

В сменной песне Нептуна я

10 Воспою, Нереид кудри зеленые.

Ты на лире изогнутой

Про Латону споешь, про Стреловержицу;

Под конец мы восславим ту,

Что над Книдом царит и над Цикладами,

И на Паф с лебедей глядит,

По заслугам и Ночь будет восславлена.

Пер. Г. Ф. Церетели

29

Царей тирренских отпрыск! Тебе давно

Храню, не тронув, с легким вином кувшин

И роз цветы; и из орехов

Масло тебе, Меценат, на кудри

Уже отжато: вырвись из уз своих

Не век же Тибур будешь ты зреть сырой,

Над полем Эфулы покатым

Зреть Телегона-злодея г_о_ры.

Покинь же роскошь ты ненавистную,

10 Чертог, достигший выси далеких туч;

В богатом Риме брось дивиться

Грохоту, дыму и пышным зданьям;

Богатым радость - жизни уклад сменять;

Под кровлей низкой скромный для них обед

Без багреца, без балдахина

Часто морщины со лба сгонял им.

Уж Андромеды светлый отец Кефей

Огнем блистает: Малый бушует Пес

И Льва безумного созвездье;

20 Знойные дни возвращает Солнце.

С бредущим вяло стадом уж в тень спеша,

Пастух усталый ищет ручей в кустах

Косматого Сильвана; смолкнул

Брег, ветерок перелетный замер.

Тебя заботит, лучше какой уклад

Для граждан: ты ведь полон тревог за Рим;

Готовят что нам серы, бактры,

Киру покорные встарь, и скифы.

Но мудро боги скрыли от нас исход

30 Времен грядущих мраком густым: для них

Смешно, коль то, что не дано им,

Смертных тревожит. Что есть, спокойно

Наладить надо; прочее мчится все,

Подобно Тибру: в русле сейчас своем

В Этрусское он море льется

Мирно, - а завтра, подъявши камни,

Деревья с корнем вырвав, дома и скот

Все вместе катит: шум оглашает вкруг

Леса соседние и горы;

40 Дразнит и тихие реки дикий

Разлив. Проводит весело жизнь свою

Как хочет тот, кто может сказать: сей день

Я прожил, завтра - черной тучей

Пусть занимает Юпитер небо

Иль ясным солнцем, - все же не властен он,

Что раз свершилось, то повернуть назад;

Что время быстрое умчало,

То отменить иль не бывшим сделать.

Фортуна рада злую игру играть,

50 С упорством диким тешить жестокий нрав:

То мне даруя благосклонно

Почести шаткие, то - другому.

Ее хвалю я, если со мной; когда ж

Летит к другому, то, возвратив дары

И в добродетель облачившись,

Бедности рад я и бесприданной.

Ведь мне не нужно, если корабль трещит

От южной бури, жалкие слать мольбы

Богам, давать обеты, лишь бы

60 Жадному морю богатств не придал

Из Тира, с Кипра ценных товаров груз.

Нет! я отважно, в челн двухвесельный сев,

Доверясь Близнецам и ветру,

В бурю помчусь по волнам эгейским.

Пер. Н. С. Гинцбурга

30

Создан памятник мной. Он вековечнее

Меди, и пирамид выше он царственных.

Не разрушит его дождь разъедающий,

Ни жестокий Борей, ни бесконечная

Цепь грядущих годов, в даль убегающих.

Нет, не весь я умру! Лучшая часть моя

Избежит похорон: буду я славиться

До тех пор, пока жрец с девой безмолвною

Всходит по ступеням в храм Капитолия.

10 Будет ведомо всем, что возвеличился

Сын страны, где шумит Ауфид стремительный,

Где безводный удел Давна - Апулия,

Эолийский напев в песнь италийскую

Перелив. Возгордись этою памятной

Ты заслугой моей и, благосклонная

Мельпомена, увей лавром чело мое!

Пер. А. П. Семенова-Тян-Шанского

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

1

Ты, Венера, через долгий срок

Вновь войну начала? Сжалься, прошу, прошу!

Я не тот, что под игом был

У Цинары моей кроткой! Ты сладостных

Купидонов мать грозная,

Перестань гнуть меня, ныне бесстрастного,

Десять лустр пережившего,

Властью нежной! На зов юношей трепетный

Снизойди, - к Павлу Максиму

10 На крылах лебедей, пурпуром блещущих,

Ты взнесись с шумной свитою,

Если хочешь зажечь сердце достойное.

Знатен он и собой красив,

И готов постоять за обездоленных.

Всем искусствам обученный,

Далеко пронесет он твой победный стяг.

И когда над соперником

Верх возьмет, превзойдя щедрого щедростью.

У Албанского озера,

20 Под кедровым шатром, образ твой мраморный

Он воздвигнет, - ты будешь там

Дым курений вдыхать и веселить свой слух

Лирой и берекинтскою

Флейтой, к ним примешав звуки свирельные.

Дважды в день пред тобою там

В пляске будут ходить отроки с девами,

И во славу твою трикрат

Бить о землю стопой, бить, точно Салии.

Мне же девы и отроки

30 Чужды; больше надежд нет на взаимную

Силу страсти; пиры претят;

И чела не хочу я обвивать венком.

Но увы! почему слеза

По щеке, Лигурин, крадется робкая?

Почему среди слов язык

Так позорно молчит, он, что молчанью враг?

В грезах сонных тебя порой

Я в объятьях держу, или по Марсову

Полю вслед за тобой несусь,

40 Иль плыву по волнам, ты ж отлетаешь прочь!

Пер. Н. С. Гинцбурга