Фаворит богов - Анна Емельянова

   — Да, Агриппина божественно прекрасна, — усмехнулась Антония. — К тому же она весьма благочестива и добропорядочна. В ней нет ничего, чтобы указывало на то, что Юлия её мать. Каждый раб знает, какому ужасному разврату предавалась Юлия во время отсутствия Тиберия. Она разбила ему сердце тем, что благодаря её просьбам Октавиан развёл его с первой женой, а затем ещё и позорила его, предаваясь распутству.

   — Октавиан признал свою ошибку и сам развёл Юлию с Тиберием, выслав её на Пандатерию, — сказал Германик. — И я рад, что моя Агриппина ничем не напоминает её.

Антония положила свою полную, унизанную перстнями руку на запястье Германика. В её больших синих глазах сияла любовь. Густые волосы были гладко собраны на затылке, открывая лицо и шею, и сын вдруг заметил, что его мать ещё молода. Они всегда понимали друг друга.

   — Откуда ты можешь знать, что чувства, которые у тебя вызывает Агриппина, подлинная любовь, а не страсть, которую мы часто принимаем за любовь? — спросила она.

   — Потому что, даже недолго видевшись с ней, я не могу без неё вообразить свою дальнейшую жизнь, — прошептал Германик.

Погладив его по щеке, Антония вздохнула.

   — Тогда проведи с ней то время, что тебе отпущено на земле, сын мой, — сказала она.

Этой ночью Германик долго не мог заснуть. Лёжа на постели в комнате, которую он занимал с самой юности, он думал об Агриппине. Он не мог забыть её и с нетерпением ждал новой встречи с ней.

ГЛАВА 12

Весть о смерти Октавиана Августа повергла империю в скорбь. Подданные оплакивали человека, ставшего их первым царём со времени Республики. Ливия проследила за тем, чтобы его тело было доставлено в Рим и сожжено на Марсовом поле.

Прибыв из Нолы, свита Октавиана находилась в печали. Даже те, кто осуждал его правление, теперь прониклись редким сочувствием.

Нового кесаря в Риме встретили с осторожностью и даже опаской. У Тиберия уже была репутация человека жестокого и хладнокровного, и теперь никто не ведал, чего ждать от его правления.

Он выбрал себе ещё недостроенный дворец на Палатине, предпочтя его дворцу Октавиана. Это здание, огромное, просторное с большими залами и галереями, подходило его характеру лучше, чем скромный дом предыдущего государя. В отличие от предшественника Тиберий не желал себя ограничивать в роскоши.

Теперь он делил дворец с Ливией, слугами и многочисленными преторианцами. Его комнаты располагались прямо над трапезной. Фрески на стенах и потолках привели его в восторг, мозаика искрилась под его ногами, а двери он распорядился украсить золотыми пластинами. Зодчие пообещали ему закончить отделку дворца уже в ближайшее время.

Ночами ему часто не спалось. Он пересекал эти длинные коридоры, погруженный в раздумья.

   — Я стал кесарем, — шептал он. — О, как легко мне досталось то, ради чего многие готовы убить друг друга!..

Его уже ждали в Сенате. Он не собирался лицемерить пред государственными мужами, делая вид, будто власть ему не нужна. На самом деле власть стала единственным смыслом его нынешней жизни.

Перед первым появлением в Сенате он пригласил во дворец Фрасилла, велев тому подготовить гороскоп своего правления. Вечером, накануне собрания в курии, звездочёт прибыл к Тиберию в сопровождении Вебуллена, которого новый кесарь взял к себе на службу.

Фрасилл был человеком средних лет, толстым, невысоким, смуглым, с жидкими чёрными волосами. Его блестящие глаза источали лукавство, движения отличались энергичностью. К брюху он крепко прижимал какие-то свитки.

Оставив Вебуллена в галерее, Тиберий приказал Фрасиллу следовать за ним в один из залов дворца. Здесь они могли беседовать наедине, не опасаясь, что их услышат любопытные.

Разложив на столе принесённые с собой свитки, Фрасилл поклонился Тиберию:

   — Вот вы и стали кесарем, как я и предсказывал когда-то!

   — Не ты один, Фрасилл! Много предзнаменований указывало на то, что я буду верховным правителем, — холодно произнёс Тиберий. — Завтра меня ждут сенаторы в курии. Впервые я войду туда как их повелитель. — Он невесело усмехнулся и посмотрел в открытое окно.

Отсюда виднелся Палатин, тонущий во мраке. Храм Юпитера Капитолийского, мост, дворец Октавиана, — всё поглотила душная тёмная ночь.

   — Ты составил для меня новый гороскоп? — спросил Тиберий.

   — Да. Я изучал звёздное небо, пытаясь определить судьбу вашего правления, — развернув свитки, Фрасилл склонился над ними.

   — Рассказывай.

   — Ваше правление продлится много лет. Оно войдёт в историю Рима, но не будет похоже на правление Октавиана. Звёзды говорят о противоположности его правления и вашего. То есть оно будет совсем другим. Я вижу также, что при вас Рим станет богат, его подданные, как и вы, начнут окружать себя неслыханной роскошью. Ещё я видел вашу... жестокость...

   — Жестокость иногда необходима, Фрасилл.

   — Конечно. Я лишь открываю вам то, что поведали мне звёзды. Не вините меня за правдивость.

   — Я люблю правдивость. Мне тошно при виде лести, которую обожают расточать друг другу люди. Что ещё ты мне сообщишь?

Понизив голос, Фрасилл склонился над столом:

   — Советую вам остерегаться какого-то воина. Он будет могущественным, словно кесарь, умным и крайне хитрым. Своей целью он поставит извести вас и весь ваш род, чтобы самому сесть на трон!

Вздрогнув, Тиберий сдвинул брови:

   — Любопытно узнать о том, кто он, этот воин! Опасный человек... Твоё предупреждение внушает мне тревогу!

   — Просите, государь, но я не знаю имя воина, — растерянно прошептал Фрасилл. — Звёзды никогда не открывают имена. Они лишь дают небольшие знания.

   — Верно, — вздохнул Тиберий. — Но ты в любом случае сделал важное предсказание, сообщив мне о воине. Я буду впредь начеку.

Поколебавшись, Фрасилл взял свитки с картами неба, на которых указывал свои вычисления. В его чёрных глазах Тиберий видел досаду.

   — Ему не удастся отобрать у вас трон, государь, если вы вовремя его казните, — молвил астролог.

   — Но как я могу казнить его, если я даже не ведаю, кто он? — печально усмехнулся Тиберий.

   — У вас хорошо развита проницательность. Постарайтесь слушать своё сердце. Чутьё выведет вас на мерзавца.

   — Мудрый совет, Фрасилл! Признаться, что, сказав мне, будто он не сумеет захватить власть, если я расправлюсь с ним, ты меня утешил.

   — О, да, — ответил Фрасилл. — В случае казни воина вы будете править Римом ещё долгие годы. — И, неуклюже поклонившись, Фрасилл заковылял к дверям.

Оставшись один, Тиберий неторопливо обошёл комнату. Первый человек, о Котором он подумал, едва звездочёт заговорил о воине, был Германик. Но хотя Германик и считался преемником власти, Тиберий заставил себя выкинуть свои подозрения на его счёт. По крайней мере, на время. Ведь Германик обладал добропорядочностью. К тому же Германик недавно спас ему жизнь. Поэтому при всей зависти, что питал к юноше Тиберий, казалось сомнительным, чтоб племянник пожелал захватить в Риме власть.

Но тем не менее Тиберий подумал о том, что прежде Фрасилл не обманывал его в своих пророчествах. Несколько лет назад, когда ему вдруг померещилось, будто его туника стала огненной, Фрасилл сразу же сказал, что это знак будущего пурпура кесаря. Так оно и случилось.

Тиберий верил в астрологию, предпочитая её религиям. Поэтому он решил внять предостережениям Фрасилла и быть начеку. Отныне он должен стать ещё более внимательным к людям, которые его окружают. В том числе и к Германику.

ГЛАВА 13

В назначенный час курия Сената была заполнена собравшимися в ней государственными мужами. Обычно они проводили здесь собрания, обсуждая хозяйственные или правовые вопросы, но сегодня впервые за несколько десятилетий им предстояло встречать нового кесаря.

Никто не знал, как проявит себя Тиберий в качестве верховного правителя. Многие сенаторы относились к нему с недоверием, но учитывая то, что Октавиан признал его своим преемником, им предстояло принять его как своего государя и союзника.

Здание, в котором проходили собрания сенаторов, располагалось недалеко от Капитолия, возле большого моста. Фасад, украшенный скульптурами героев прошлых времён, выходил на площадь. Именно в этом большом и изысканном строении были приняты все наиболее важные для Рима законы. Здесь же заговорщики убили Юлия Цезаря.

С тех пор миновали годы, но стены курии словно до сих пор помнили стоны Юлия, лежащего на полу в луже собственной крови. Именно поэтому Тиберий не любил Сенат, и хотя убийство было совершено задолго до его рождения, ему многое довелось услышать об этом событии от самого Октавиана, преемника Юлия.

Он вошёл в зал, где происходили собрания через боковую дверь, предпочтя её главному входу. Пред его появлением в курию проследовал вооружённый отряд преторианцев под командованием Страбона. Тиберий ему доверял. В былое время Страбон честно служил при дворе. Тиберий планировал дать ему должность наместника в Александрии, отблагодарив тем самым за верность.