Капкан на Инквизитора (СИ) - Александр Гарин

Посланник Святейшего сделал шаг назад, полуоборачиваясь к почти убравшимся из его видимости чудищам. Неправильность он осознал мгновением позже того, как еще можно было ее исправить.

Скрытая среди других нитей, на его ноге затянулась петля из паутины. Не зная о ней, Альвах дернулся, затягивая туже, и едва не упал. Он пошатнулся - но и этого оказалось достаточно. Свистнувшая откуда-то из-за спины другая тугая петля опутала его руки, прижимая их к туловищу.

Взбешенный и испуганный, Инквизитор провернул меч в руке, подцепляя его острием острую и прочную, как волокно стального каната, паутину. При этом он силился по-прежнему следить за всеми тварями, но это уже было невозможно. Одновременно с лопнувшей паутиной, что сковывала движения его рук, Альвах скорее ощутил, чем услышал мягкое приземление чего-то большого за своей спиной. Он попытался обернуться, нанося удар оружием наугад. Петля на его лодыжке натянулась и роман, потеряв равновесие, припал на колено, упершись ладонью в паутину.

Он мог поклясться, что не видел никакой петли в том месте, где земли касалась его рука. Однако внезапно паутина вокруг пришла в движение, крепко обхватывая запястье. Альвах замахнулся мечом, с намерением одним махом пересечь и эти нити, когда никуда не девшееся из-за спины чудище, вместо того, чтобы прыгнуть на спину и вцепиться в затылок, с силой толкнуло его в плечо.

Удар был так силен, что Инквизитор качнулся вперед, упираясь в землю второй ладонью. Еще миг спустя обхватившие запястья нити паутины резко натянулись, вздергивая его на ноги и рывком разводя руки в стороны. Альвах дернулся, потом еще и еще. Державшие низ и верх нити тащили каждая к себе, превращая тело в натянутую струну. Инквизитор выронил меч и нож, мучительно выгибаясь. Его ощущения были сходны с теми, которые испытывали приговоренные к четвертованию. Продолжая неистово вырываться, он напрягал руки, пытаясь ослабить давление на них. Но добивался лишь того, что тянущие его нити напруживались сильнее. Мясо в тех местах, где оно было пережато паутиной, начало неметь.

Твари никуда не делись, но они уже не нападали. Более того, те двое, которые кружили вокруг него по земле, в последний раз наградив его взглядами матово-черных глаз, вспрыгнули обратно на деревья. Чувствуя, что еще несколько мгновений – и его попросту разорвет, Инквизитор рванулся из последних сил. И тут же был наказан. Его вновь рвануло - так крепко, что мир на мгновение потемнел в глазах.

- Звери справились с поручением. Они привели его прямо в гнездо. Хороший план!

Раздавшийся позади него голос был женским. Язык принадлежал веллам. Забыв обо всем, Альвах до хруста в спине обернулся настолько, насколько позволяли ему путы.

Через паутину приближалась женщина средних лет. Она не шла, а словно перетекала по земле. В движениях женщины было что-то змеиное. Густые темные волосы толстыми прядями лежали на ее плечах. Широко расставленные большие глаза словно светились изнутри. Платье, плотно облегавшее узкую фигуру, было сшито из змеиных шкур. Вдобавок кожа самой пришелицы едва заметно отливала зеленым перламутром.

Женщина плавно обошла распятого на паутине Инквизитора и остановилась перед ним. Однако, за миг до того уразумевший, с кем он имеет дело, Альвах уже зажмурился, приотвернув голову.

Пришелица мелодично рассмеялась.

- Смотри, смотри, он догадался. Так быстро! Какого воина потеряли борцы с нечистью, когда он ушел из их рядов для того, чтобы во имя Светлого отлавливать крестьянских простушек по деревням!

Альвах стиснул зубы, но глаз не открыл. Он почувствовал движение воздуха у самой щеки и как будто тихое шипение. Что-то прошелестело – и чудище в облике женщины отодвинулось.

- Ну, ладно, - услышал он. – Можешь открыть глаза. Если бы ты мне нужен был мертвым, ты был бы уже мертв.

Это показалось убедительным, однако, последовать приказу оказалось труднее. Альвах не знал, как стоявшее перед ним исчадие Прорвы догадалось, что он был среди тех, кто боролся с нечистью, но благодаря прошлому опыту он действительно помнил, кого видел перед собой.

Горгоны были верховными жрицами Темной Лии. Редкий смертный оставался в живых после встречи с ними. Поэтому известно об этих тварях было только, что они могли проходить в мир людей в туманные дни, когда облачная хмарь заслоняла землю и огненный взор Лея не мог спалить на месте эту нечисть. Помимо высшей магии - такой, какой не обладали даже внестепенные мужи-маги Светлого, горгоны могли обратить в камень - если смотреть им в лицо. Альвах помнил об этом - и не смел открыть глаз. Он понимал, что угодил в расставленную на него ловушку и уже был обречен. Но смерть в камне отчего-то представлялась ему более унизительной, нежели быть растерзанным тварями или разорванным проклятой паутиной.

Одновременно в груди его поселилась холодная тревога - оттого, что Прорва вновь выпустила в мир людей тварей настолько сильных, что уничтожить их будет непросто. Не ему - он был уже мертв. Но задачей Инквизиторов было хранить порядок сущего. Невозможность предупредить о пришествии нечисти других людей терзала разум Альваха едва не более тоски о скорой и недостойной смерти.

- Разве ты не слышишь, Инквизитор? - мелодичный женский голос снова раздался почти у самого уха. - Ты можешь открыть глаза. Я не хочу тебя убивать.

- Бесполезно, госпожа, - сказал кто-то другой, мрачный, и хорошо знакомый Альваху. - Это же роман. Они упрямее асских ослов. И так же плохо слышат обращенные к ним слова.

На несколько мгновений мысли об опасности отодвинулись. Пораженный Альвах открыл глаза.

Откуда появился Бертолф, теперь сказать было трудно. Должно быть, пришел вслед за горгоной. Его появление объясняло многое. Похоже, ловушка была не случайной - она была расставлена именно на него, посланника Святейшего, и всех его воинов. Ведьма была предупреждена - проклятым мальчишкой.

Лицо велла комкала гримаса уже знакомой Инквизитору ненависти.

- Ты!

- Тупая скотина, - в свою очередь поприветствовал Альваха сын кузнеца, по всей видимости, с трудом удерживаясь от того, чтобы ударить. - Моя сестра не виновна в том, в чем ты ее обвиняешь, ты слышишь, ты, твердолобый бемегот? Она не ведьма! Это я - я поклоняюсь Госпоже, а вовсе не она! Бьенка - обыкновенная чудачка! Если бы ты послушал меня, сейчас бы уже ехал невредимый назад в свой Ром!

Альвах мучительно поморщился. Боль в растянутых связках делалась невыносимой. Тяжесть доспеха создавала дополнительную муку, еще более давя на распяленное тело.

- Погань, - просипел он сквозь скребущее болезнью горло. - Мразь, ублюдок. Ты предал Светлого ради… ради чего? Чего ты хочешь получить взамен? Золота? Власти? Горсть вонючей магии? Что стоит того, чтобы после смерти гнить под бабьей юбкой Лии, купаясь в ее зловонии?