Толкиен. Мир чудотворца - Никола Бональ

О Туках рассказывается и во «Властелине Колец»: исключительная родословная и сподвигает отпрыска этого хоббитанского семейства пуститься в приключения.

Там же, во «Властелине Колец», речь идет и о трех породах хоббитов — лапитупах, которые были «посмуглее и помельче», струсах, «более крепеньких и коренастых», и беляках, которых Толкиен описывает более подробно.

Далее мы увидим, что расовый подход у Толкиена, с политической точки зрения, не совсем корректный. Плохие герои у него сплошь смуглые или желтокожие, да еще косят и косолапят, и руки у них длинные. У героев же добрых и взор светлый, и глаза голубые или серые, а волосы черные как смоль или русые, да и ростом они крупнее.

То же самое и с хоббитами: «беляки — порода северная и самая малочисленная».

А нордическая внешность характерна для большинства персонажей Толкиена, при том что героическая натура, как правило, вполне соответствует их внешности. Таким образом, хоббиты–беляки превосходят в достоинствах лапитупов и струсов. Как и Бильбо, беляки, «не в пример прочим хоббитам, сблизились с эльфами: сказки и песни им были милее, нежели ремесла».

А подобные качества больше свойственны прирожденным искателям приключений, слагателям песен и легенд; те же черты присущи и любому писателю–словеснику. Песня — это то, что, как в творчестве Нерваля, позволяет установить связь с прошлым, с душами предков, а язык и письменность — это то, что помогает Бильбо и Фродо переложить на бумагу их воспоминания об удивительных приключениях.

Дальше Толкиен еще больше подчеркивает превосходство беляков, сообщая, что «охота была им милее земледелия». Поскольку они не перешли на землепашество, их можно отнести к существам скорее палеолитическим, чем неолитическим. Как Берена или эльфов, их никогда не увидишь корпящими над плугом. Так что ремесла у Толкиена в большем почете, нежели земледелие: столь явный парадокс служит как бы щитом, ограждающим землю от вторжения всепоглощающего прогресса. Хоббиты–беляки — своего рода реликты, первозданные существа, более близкие к совершенству, характерному для .«тех времен», столь милых сердцу Толкиена. Так что теперь понятно, почему хоббиты, «будучи по натуре смелее и предприимчивее прочих, то и дело волею судеб оказывались вожаками и старейшинами струсов и лапитупов».

В заключение наш автор прибавляет:

«Даже во времена Бильбо беляцкая порода очень еще чувствовалась в главнейших семействах вроде Кролов и Правителей Забрендии».

Итак, четверо главных хоббитов из «Властелина Колец» — отпрыски знатных хоббитанских родов… Бильбо — из Туков, как и его племянник Фродо, Хранитель Кольца. Пиппин — тоже Тук; к тому же, в конце «Властелина Колец» именно Туки, и только они одни, смогут противостоять злодейским Сарумановым полчищам. Что касается Мерри, хоббита из рода Брендизайков, то ему–то и предстоит возглавить сопротивление захватчикам. Испив чудодейственного напитка Древня, Мерри с Пиппином мало–помалу наберут в росте, волосы сделаются у них светлее и гуще; они станут доблестными военачальниками и принесут клятву верности двум Верховным Правителям. А что до Фродо, самого мирного из четверки, то даже необыкновенно прекрасный Фарамир будет воспринимать его как существо возвышенное, эльфическое.

Правда, в начале «Властелина Колец» и «Хоббита» нет и речи ни о войнах, ни о приключениях. Но так или иначе хоббиты для Толкиена всегда остаются главными героями, поскольку они таят в себе неведомые, непостижимые силы.

«Однако сытая и спокойная жизнь почему–то вовсе не изменила этих малюток. Припугнуть, а тем более пришибить хоббита было совсем не просто; может статься, они потому так и любили блага земные, что умели спокойно обходиться без них».

Хоббиты, в особенности Сэм Скромби, — в ком Толкиен, по его собственному признанию, хотел воплотить образ рядового солдата, героя–защитника, каких он повидал немало, — в случае надобности могли кому угодно дать сто очков вперед. Потому–то их так любят дети — они легко приравнивают себя к этим получеловечкам, способным тягаться с самыми доблестными среди эльфов и людей. К тому же, хоббиты, как и дети, «переносили беды, лишения, напасти и непогоду куда тверже, чем можно было подумать, глядя на их упитанные животики и круглые физиономии».

Об умении хоббитов собираться с силами и духом после невзгод Толкиен напоминает при каждом удобном случае. Пиппин и Мерри, едва их вызволили из орочьего плена, первым делом садятся заморить червячка. Как замечают их собратья по Кольцу, «эдакая беспечность свойственна только хоббитам». Точно так же постепенно оправляются от ран и Фродо, и другие маленькие герои, принявшие боевое крещение в горах или на поле брани.

Все помыслы Толкиена направлены на то, чтобы сделать из безобидных хоббитов настоящих героев без страха и упрека. Однако еще в начале своей эпопеи автор сообщает:

«Непривычные к драке, не признававшие охоты потехи ради, они вовсе не терялись перед опасностью и не совсем отвыкли от оружия. Зоркий глаз и твердая рука делали их меткими лучниками».

Замечание о том, что хоббиты не признавали охоты, заслуживает того, чтобы подчеркнуть это особо: Берен, самый впечатляющий герой «Сильмариллиона», не охотится на живность даже ради того, чтобы прокормиться. Дружба между говорящими существами и зверьем очень крепка в мире, где зверь порой стоит вровень с людьми и хоббитами.

Но, даже отличаясь мирным нравом, хоббиты готовы за себя постоять во всякое время, при том, что, подобно детям, они быстро забывают выпавшие на их долю невзгоды. Потому–то в конце «Властелина Колец» им и удается изгнать злодеев из своей горячо любимой Хоббитании.

Между тем, при всем их героическом нраве, хоббиты любят повеселиться. К тому же у них «каждый род сам, как умел, разбирался со своими делами — большей частью насчет того, как вырастить урожай и вкуснее прокормиться».

Что ни говори, хоббиты и впрямь любили покушать, а еще — покурить. Толкиен даже уделяет целых две страницы заведенному у них искусству курения, и первыми это почему–то встретили «на ура» курильщики марихуаны в американских кампусах: «Хоббиты всасывали или вдыхали через глиняные или деревянные трубки дым тлеющих листьев травы, называемой ими «трубочное зелье», или «травка», по–видимому, разновидности nicotiana. Великой тайной окутано происхождение этого странного обычая, или «искусства», как именуют его хоббиты».

В этом растении сокрыта некая тайна, вернее, галлюциногенная сила: «Каким образом Старый Тоби разнюхал про это растение — неизвестно; сам он на смертном одре ни в чем не признался».

Однако растение это, похоже, произрастало в Пригорье, у пределов Хоббитании, о чем ведали лишь посвященные, точнее, избранные, что слонялись вокруг пригорянского трактира «Гарцующий пони».

«Искусство курения подлинного зелья, несомненно, берет свое начало в Пригорье: оттуда оно распространилось среди гномов и других мимоходцев — Следопытов, Магов и им подобных странников, которые и посейчас сходятся на этом древнейшем дорожном перекрестке».

Когда же мы узнаем, какую роль Толкиен уготовил Следопытам под водительством Арагорна, Магам, отправившимся за Гэндальфом, и гномам, стоявшим за Глоином и сыном его Гимли, то начинаем понимать, что искусство курения — это привилегия, дарованная меньшинству, истинным ценителям и посвященным.

В какие бы дали ни увлекала судьба героев Толкиена, они никогда не забывают про снедь и во всякое время воздают ей должное. Сэм почти до самого конца странствия не расстается с кухонной утварью, Толкиен посвящает целую страницу подробному описанию блюда из кролика, тушенного с приправами. Из главы 2–го тома «Властелина Колец» под названием «Две Твердыни» видно, насколько серьезно Толкиен относится к неуемным аппетитам хоббитов. Точно так же в начале «Хоббита» и того же «Властелина Колец» приводятся описания знатных пирушек. В первой истории Бильбо принимает у себя дома Гэндальфа с чертовой дюжиной гномов, заглянувших к нему, что называется, на огонек — поужинать, и жертвует им все запасы съестного, что хранились у него в кладовых:

«Похоже, он [Гэндальф] лучше меня знает, что лежит у меня в кладовых», — подумал господин Торбинс [Бильбо], у которого уже голова кругом пошла и который начинал думать, что вот это и есть самое огорчительное Приключение, причем явившееся к нему в дом.. Гномы ели–ели, пили–пили, говорили, время шло, еды на столе было много…»

Другое знаменательное событие, связанное с пиршеством, — празднование юбилея Бильбо. А стукнуло ему ни много ни мало сто одиннадцать лет, тогда как Фродо — только тридцать три года. И цифры эти Толкиен выбрал не случайно: помимо указания на то, что Фродо достиг возраста Христа, в сумме они дают «сто сорок четыре», то есть число избранных, переживших Апокалипсис (в действительности же спасшихся было 144 тысячи — Н.Б.). Сто сорок четыре — это еще и число гостей Бильбо, слывущего самым зажиточным среди хоббитов и главным чудаком во всей Хоббитании. Поданное им угощение вполне удовлетворило аппетиты его соплеменников: