Иного не желаю. Часть 2 - Виктория Витальевна Лошкарёва

Думала и о самоубийстве, и об аборте… снова доверилась Этьену.

А теперь — что мне оставалось?

Шумно выдохнув, я подошла к окну — и выглянула наружу. День обещал был жарким и солнечным. Он только — только начинался — этот день, а уже принес мне столько проблем и неприятностей.

Интересно, где я встречу его окончание?

Я горько усмехнулась, понимая, что сделать такой сложный выбор за такое короткое время практически невозможно. Так или иначе, опять ошибешься.

Но только и не выбирать было нельзя.

Я ещё раз мысленно напомнила себе, что речь сейчас идёт не только обо мне — в первую очередь не обо мне, а о ребенке, которого я ношу.

Малышка ни в чем невиновата.

Сделав несколько кругов по комнате, я подумала о вариантах, которые имелись в моём распоряжении: вернуться в Ангулем к Этьену, или попытаться доносить ребенка без его помощи.

Подвергнуть свою жизнь опасности, или поставить крест на этой своей жизни.

Хм…

Допустим, Альфа Баев не сможет настоять на том, чтобы всё осталось по- прежнему, и мне придется вернуться назад, в Ангулем.

Перспективы: скорее всего, и мне, и ребёнку ничего не будет угрожать — я хорошо запомнила, насколько сильно влиял Этьен на моё самочувствие. Но что дальше? Что ждёт в его замке меня — а главное, что ждёт мою дочь?

Счастливое детство? Сплочённая семья? Любящие друг друга родители?

Нет.

Ничего из этого не будет.

А будет примерно то же, что было в семье моих родителей. С одним небольшим исключением — у моего отца не было такой власти и таких денег, какие имелись у Этьена.

Я снова вздохнула — и снова представила себе возможное будущее в Агнулеме. Бесконечные измены Этьена, унижение, пренебрежение — ничего другого меня там не ожидало.

На ум пришли воспоминания о клетке, которой меня пугал Валуа… А если не пугал?

Я почувствовала, как моё сумасшествие возмущенно заворочалось внутри — волчице тоже было нестерпимо больно из-за измен и предательства Этьена.

Впрочем, я ещё слишком слабо чувствовала своего зверя, чтобы всецело полагаться на её мнение. Я собиралась принять осторожное, логически взвешенное, решение, основываясь прежде всего на выводах человека, а не волчицы.

Допустим, вместе с Этьеном и я, и дочка выживем — но перспективы на дальнейшую жизнь у нас будут не слишком радостные. И ладно бы дело касалось только меня, но… я уже не верила, что Этьен и в самом деле так сильно ждал рождения нашей дочери. Она же девочка; самка по их определению, а значит, не сможет стать наследницей стаи. Так что же ожидаёт мою малышку? Что может ожидать девочку, чья мать полукровка, в стае, где самкам отведены простые роли либо служанок, либо подстилок для самцов?

Проведя рукой по волосам, я затаила дыхание, понимая, какое именно будущее я уготовила своей дочери. Нет! Никогда!

Пусть я сама подохну, пусть не переживу роды — но обеспечу своей девочке счастливое будущее!

Я грустно улыбнулась, осознавая, что когда- то я боялась именно этого, а сейчас сама собираюсь попросить Альфу Баева и его жену об этой услуге.

Воспитать мою дочь в случае, если я не выживу.

С этими мыслями я и спустилась в кабинет, где, кроме Альфы, уже находился Гильермо и Настя.

— Что ты решила? — спросил Альфа, прищурившись. — Тая, прости, что тороплю, но воины Этьена подошли вплотную к границам.

— Тая! — Гильермо, подойдя ближе, взял мои ладони в свои руки и осторожно их сжал. — Не бойся, мы окажем тебе любую поддержку. Только скажи, чего ты хочешь: вернуться назад, к тому, кто тебе всё время лгал, или остаться с нами — кто ни разу тебя не обманул: ни словом, ни делом.

— Илья Романович сказал, что без поддержки отца проблемы будут у матери… но не у ребенка? — перевела я взгляд на Луну.

— Всё так, — кивнула Настя. — На твоём сроке, ребенок уже не пострадает. Чего я не могу сказать о тебе.

— Это неважно, — улыбнулась я внезапно пересохшими губами. — Если она будет в порядке, то я не вернусь в Ангулем.

— Молодец, девочка! — с облегчением выдохнул Гильермо. А вот Альфа и его жена не были настолько же воодушевлены.

— Тая, ты уверена? — нахмурилась Настя. — Пожалуйста, не торопись с решением. Не суди Этьена по прошлому.

— А как насчёт настоящего? — усмехнулась я. — Как насчёт всей той лжи, что он нагородил с одной лишь мыслью — во что бы то ни стало вернуть меня назад в свою стаю.

— Но ты же не была там после своего побега, — покачала головой Настя. — Как ты можешь быть уверена, что он в самом деле только врал тебе?

— А я не хочу этого проверять, — криво улыбнулась я. — Но скажи мне, если бы он в самом деле изменился, послал бы он своих воинов, чтобы силой вернуть меня в Ангулем?

Я перевела взгляд на Альфу Баева.

— И не надо меня успокаивать, что он просто хочет со мной поговорить.

Кирилл Баев поднял на меня тяжелый взгляд.

— Даже не подумаю.

— Но Тая… Кирилл, — Настя переводила растерянный взгляд с мужа на меня и обратно. — Я, как целитель, не могу допустить, чтобы беременная самка сама, своими руками, ухудшала своё состояние. Вот родишь здоровую малышку — и делай, что пожелаешь. А до этого момента…

— А смогу ли я делать всё, что пожелаю, если рожу девочку на территории стаи Этьена? — тихо спросила я. — Ты уверена, что знаешь его так хорошо, как тебе кажется?

— Тая, Этьен не монстр.

— Нет, разумеется, нет. Он просто однажды сказал, что если я буду оказывать ему сопротивление, меня ждёт отдалённая комната в необитаемой части замка. Он, чтобы не с ума, будет навещать меня пару раз в неделю… А после забирать детей, которых я рожу от него.

Настя беспомощно посмотрела на мужа.

— Зато там она точно останется жива, — усмехнулся Кирилл. — Ты такой жизни для неё хочешь?

— Но он ведь…

Кирилл дернул головой, что заставило Настю замолчать на полуслове. Гильермо тяжело дышал рядом со мной — но не вмешивался.

Наконец, подруга жалобно простонала.

— Прости меня, Тая! Я так озабочена мыслью во что бы то ни стало сохранить твою девочку, что меня иногда заносит…Я так боюсь, что без подпитки Этьена, что — то непоправимое случится с тобой или с твоей дочкой.

— Поэтому я хочу попросить вас, — кивнула я, повернув взгляд на Альфу. — Если со мной что — нибудь случится, сможете ли вы отстоять