Средневековая история. Изнанка королевского дворца - Галина Гончарова

Лавери волшебным не назвал бы даже заядлый романтик.

Да, средние века.

Освещение свечное, отопление печное, грязи по колено, антисоциальных элементов по самое это самое!

А ведь придется там жить какое-то время, и фиг ты куда денешься.

Ничего, переживем. Хотя хорошо бы жить под столицей, а не в столице. Но… пока до центра доберешься – не озвереешь? Эх, почему она не помнит, как делаются рессоры?

Были, были в Лилином образовании значительные пробелы.

Например, все, что касается техники. Математики, экономики, философии, литературы, истории… своего рода компенсация за кучу посещаемых кружков. Руками-то ее делать многое научили, а вот основы политологии и в институте не читали. А ведь придется окунуться в такой гадюшник, что только держись…

Эх, жизнь – боль.

– Ваше сиятельство?

Лиля меланхолично посмотрела на Лонса.

– Я?

– Наверное, надо послать гонцов к вашему отцу…

– И к свекрови.

– Вы полагаете?

– А что – у нас есть выбор? В отличие от моего отца, Алисия Иртон – самый дворцовый житель. Кого еще и расспрашивать, как не ее?

– Ее тоже. Но сначала…

Лиля вздохнула. И понимая, что Лонс прав, послала письмо Августу. Хотя в животе что-то сжималось и от одной мысли очень хотелось в туалет.

Это – не слуги. Это твой отец.

Ладно, отец Лилиан Брокленд.

Одна ошибка…

Живот опять противно сжался.

– Ваше сиятельство, чиновники с проверкой!

– Чиновники? – искренне удивилась Лиля.

– Ну надо ж убедиться, что мы ничего незаконного в столицу не ввозим. Да и корабли записать. Это портовое ведомство занимается, – пояснил Лейф.

– И лучше бы с ними поговорить мне?

– Ваше сиятельство, как всегда прозорливо – ухмыльнулся вирманин.

– А мы им что-то должны?

– Въездную пошлину. По золотому с корабля, по пять медяшек с человека.

– А еще?

– А мы торговать собираемся?

Лиля задумалась. Платить не хотелось. Тем более налог с ее вещей…

На фиг!

– Нет у нас товаров. А есть личные вещи графини Иртон.

Лейф коварно улыбнулся.

– На всех кораблях?

– Если ханганы не отобьются, значит в мире что-то не так, – привычно огрызнулась Лиля, – а у меня – да. Ты что думаешь, вирманин неотесанный, что высокородной графине одного корабля для вещей хватит? Минимум пять штук! Не говоря уж про Миранду! Ей тоже хотя бы один кораблик под шмотки нужен, а мы тремя на двоих обходимся. Отвратительное притеснение.

Лейф фыркнул.

– Ваше сиятельство, не будь у меня Ингрид…

– Иди-иди, встречай чиновников, льстец. И не забудь топор покрупнее взять, кольчугу надеть… ну ты понял…

– Чтобы они еще до встречи с вами обо…

– Обрадовались, – поправила женщина. – Шагом марш!

Портовый чиновник.

Две штуки.

Один невысок, подлысоват и довольно плотен. То есть Лиля на его фоне теряется со своими габаритами.

Второй повыше, с густой кудрявой шевелюрой – и тоже объемный. Понятно. Явно место хлебное.

Почему этих гадов не было в Альтвере?

Ну, на кораблях Лиля туда приходила один раз. И то – чтобы кто-то из чиновников осмелился лезть к знакомой градоправителя?

Не по Сеньке шапка. За такое Торий голову бы снял. Вот и держались на расстоянии. А тут… кораблей много, столица одна… да и…

Есть, есть у столичных жителей определенный снобизм, никуда от этого не деться. Не у всех. Но встречаются такие типы, которые твердо уверены – жизнь в столице дает им приоритет перед всеми остальными.

Судя по взглядам этих двоих – это они и есть.

Снобы. И жлобы. И плевать, что они таких слов не знают. Конечно, поклоны. Конечно, внешне все очень вежливо. Но есть в глазах что-то такое… гниловатое.

– Ваше сиятельство… – начал кудрявый.

Судя по тону – графинь тут прибывало по десятку в день. И они уже успели приесться.

Лиля сидела за столом, не делая даже попытки встать, смотрела на «таможенников» недобрыми глазами и ухмылялась. Лейф чуть в стороне поигрывал топором.

– Мое. Сколько с меня пошлина?

– Ваше сиятельство, так считать надо…

– Вы, любезнейшие, для того сюда и пожаловали, – Лиля играла перьевой ручкой. Крутила ее между пальцами.

– Значит… три корабля… с грузом товаров, – начал подсчитывать кудрявый.

– Ошибка, любезнейший, – Лиля была сама доброта. – Три корабля лично графини Иртон.

– И…

– А насчет груза товаров – неправда. Графини не торгуют.

– А… – попытался встрять второй.

– Если у вас есть сомнения – обратитесь лично к Его Величеству.

– Ваше сиятельство, так ведь трюм же весь в сундуках.

– Это – личные вещи. Мои, моей падчерицы, моих людей, – обрезала Лиля. – Вы что – полагаете, графиня Иртон обязана путешествовать, как простолюдинка? Фи, любезнейший.

– Ваше сиятельство…

– За три корабля – три золотых. За людей… Лейф?

Лейф громыхнул по полу каюты так, что Лиля даже испугалась. Проломит еще…

– Сколько у нас людей на кораблях?

– Сто восемь человек, Ваше сиятельство.

– Итого – пятьсот сорок медяшек. Для ровного счета – пятьсот пятьдесят. Одиннадцать серебряных монет.

Лиля отсчитала требуемое и выложила на стол.

«Таможенники» сглотнули – и принялись выписывать нужные документы.

Ее сиятельство графиня Иртон.

Три корабля.

Груз – личные вещи.

Никаких проблем.

Ханганы даже и не заплатили. Ибо Рашад устроил такой стон и плач: «Унижают, оскорбляют, с наследника престола деньги драть пытаются, да что ж это делается-то люууууди добрыыыыые?!», – что таможня сама бы ему приплатила, лишь бы отвязался.

Но это было только первым актом.

Вторым – пришлось отойти от берега и встать на якорь посредине бухты. И выставить часовых – по восемь на корабль.

Зачем?

Воруют.

Все, что гвоздями не приколочено. Могут подплыть на шлюпке, забраться на корабль… ну и немножко отнять и поделить.

Лиле это было сто лет не надо, так что она отписала записку отцу – и попросила Лейфа отправить.

А пока побудем на корабле.

Где останавливаться Лиля еще не решила.

С одной стороны – графиня должна жить с мужем.

Ага. В доме, которому до Иртона, как до луны пешком. Судя по рассказам Мири – домик был так себе. Человек двадцать поместятся. Но больше – вряд ли. А охрана?

А вирмане?

А ханганы?

Нет, у тех тоже есть посольство, но…

Амир – ее пациент – это первое.

Мальчишке не хочется в посольство – второе.

Они там просто не разместятся – третье и главное.