Тайны мировой истории. Трагедии и мифы человечества - Антон Первушин

Лик Тутанхамона

Итак, достоверно о Тутанхамоне известно одно: он умер совсем молодым и был погребен с великими почестями. Но даже причина его смерти была долгое время под вопросом. Некоторые ученые предполагали, что Тутанхамон был убит своими советниками: Хоремхебом и Эйе, – так как начал выходить из-под их влияния и захотел править самостоятельно.

Рис.24. Золотая посмертная маска Тутанхамона

Однако последние исследования заставили ученых выдвинуть иную версию. Есть основания предполагать, что Тутанхамона погубила гангрена – результат открытого перелома левой голени, из-за которого в организм попала инфекция.

«После консультаций с итальянскими и швейцарскими экспертами египетские ученые установили, что левая нога юного фараона была поражена гангреной, которая и привела его к смерти. Мы не нашли подтверждений тому, что его якобы убили ударом в голову, равно как и никаких других признаков насильственной смерти», – заявил Захи Хавас, исполнительный секретарь Египетского Совета по древностям.

И самая главная новость – теперь мы можем взглянуть Тутанхамону в лицо.

Над восстановлением облика юного фараона трудились ученые из США, Франции и Египта. Компьютерные модели, составленные тремя группами ученых независимо друг от друга, базируются на 1700 сканированных изображениях мумии фараона. У Тутанхамона оказались пухлые щеки, рельефный нос и характерный для его династии недостаток прикуса – чрезмерно выдвинутая верхняя челюсть. Результаты компьютерной реконструкции облика были опубликованы спустя почти 3300 лет после смерти таинственного фараона.

Рис.25. Компьютерная модель облика Тутанхамона

6. Визит к Минотавру

Рассказывает Елена Первушина, один из авторов этой книги:

«В январе 1996 года я ехала в экскурсионном автобусе по трассе Санкт-Петербург – Псков, находясь в состоянии глубочайшей депрессии. Мало того что позади остались тяжелый семестр и сессия (я училась тогда на последнем курсе медицинского института), мало того что на личном фронте было так же пусто, темно и морозно, как на бесконечных запорошенных снегом полях за окнами автобуса, так еще и перед самым Новым Годом сорвалась поездка в Германию.

Сидеть дома в зимние каникулы, разумеется, не хотелось, и, явившись в экскурсионное бюро на Желябова, я быстро выяснила, что имеющейся у меня наличности хватит только на двухдневный круиз Псков – Изборск – Печоры (стоил он тогда девяносто с чем-то рублей). Так я и начала путь к одной из забытых загадок русского Севера, вооруженная путеводителем 1971 года издания и мрачной решимостью любой ценой скрасить мрак своего существования.

Как известно, одинокая и симпатичная девушка, отправляясь в путешествие, просто обязана завязать хотя бы мимолетный роман. Присмотревшись к своим спутникам, я поняла, что это задача трудная, но исполнимая. Трудная потому, что подавляющее большинство путевок закупила для своих сотрудниц некая швейная фабрика, а исполнимая потому, что кроме пышногрудых ткачих и пары мам с детьми, в автобусе имелся также молодой человек поистине ангельской красоты: худощавая фигура, длинная светлая челка и пронзительной синевы глаза. Его-то я и взяла на заметку.

Псковские впечатления первого дня я не буду описывать подробно. Скажу только, что все выглядело так, будто мой собственный ангел-хранитель решил в кратчайшие сроки обучить меня смирению. Псковский кремль был отвратительно подновлен и более всего напоминал неудачный муляж. Ни в Мирожский монастырь с интересными фресками, ни в палаты местного боярина мы не попали – швеи предпочли этому традиционный поход в магазин за колбасой. В довершение всего мне никак не удавалось подсесть к избранному молодому человеку по совершенно неожиданной причине: швеи оказались не только полногрудыми, но и пышнотелыми, и не умещались по двое на сиденьях автобуса. А потому они требовали, чтобы наши молодые и тощие зады находились строго на своих местах. Поболтать со своим избранником мне удалось лишь за ужином, и тут выяснилась еще одна пренеприятная подробность: молодой человек был... автослесарем. А поскольку при первом взгляде под капот я тут же теряю остатки сообразительности, мне пришлось мысленно отключить звук и продолжать любоваться его неимоверно прекрасным лицом.

Короче говоря, единственно стоящими за этот день были несколько минут, которые я провела на набережной реки Великой, глядя на темные навершья башен на фоне холодного сумеречного неба и воображая утлый челнок на середине реки, а в челноке – древнерусскую девицу с вот такенной косой – будущую княгиню Ольгу, которая именно здесь, на перевозе, и встретилась впервые со своим суженым ― злосчастным князем Игорем.

На следующий день намечались Изборск и Печоры, я уже не ожидала ничего хорошего, но день не обошелся без приятных сюрпризов.

Первым таким сюрпризом был сам Изборск – настоящая крепость на прежней границе Новгородской республики с Ливонией, сложенная из светлых девонских известняков, с башнями, двойными воротами, темницей и подземным ходом. Второй сюрприз поджидал меня совсем рядом – на старом изборском кладбище.

Было часов пять пополудни, а следовательно, уже почти стемнело. В стороне сквозь кружево черных ветвей виднелось Труворово городище – высокий насыпной холм, на котором, по легенде, стояла резиденция варяга Трувора, брата новгородского князя Рюрика. Передо мной возвышался огромный каменный крест, согласно все той же легенде отмечавший могилу Трувора. А внизу, на засыпанных снегом древних каменных плитах, можно было с трудом разглядеть то, что мой верный путеводитель описывал в следующих словах: “Это странные геометрические фигуры, высеченные на плитах в незапамятные времена. Словно какие-то магические знаки или руны, смотрятся они на выщербленных поверхностях. Подобные высеченные на камнях рисунки известны под названием “ вавилонов””.

Наша экскурсовод едва удостоила парой слов Труворов крест и повела замерзших швей вниз по склону, где выбивались из земли горячие ключи, называемые местными жителями источниками Любви, Красоты и Здоровья. Я, разумеется, задержалась.

Итак, картина маслом: ночь, зима, кладбище, кресты. Ангелоподобный автослесарь бегает между могилами и умоляет меня поспешить, иначе заблудимся, потеряемся. Я же сметаю снег с плит, щелкаю фотоаппаратом и изо всех сил пытаюсь сообразить, кто и зачем мог вырубить подобные знаки...»

От Изборска до Крита

«Вавилонов» на изборских плитах три: это правильный прямоугольник, прочерченный по ширине тринадцатью полосами и напоминающий школьную тетрадку; треугольник, перечеркнутый крестом, и так называемая «мельница» – правильный квадрат, в который вписаны еще два квадрата, стороны которых в свою очередь соединены между собой короткими линиями.

Рис.26. Изборский лабиринт

Что же перед нами: рунические письмена варягов, христианские символы или славянские «черты и резы»?

Из специальной литературы можно узнать, что подобные рисунки археологи находили в Старорязанском городище и на могиле в украинском селе Васильеве, при раскопках древней Тьмутаракани и в хазарской крепости Саркел, а также на надгробной плите болгарского вельможи Мостича. Единственная версия, объясняющая происхождение подобных рисунков, звучит так: «вавилоны» имитируют схему храма-зиккурата – знаменитой Вавилонской башни ― и являются своеобразными «производственными клеймами», которые помещались как на кирпичах городских стен, так и на могилах зодчих. Согласно этой версии, «вавилон» из села Васильева отмечает могилу строителя местной церкви, а «вавилон» Изборска – могилу одного из строителей Труворова городища или Изборской крепости. Версия остроумная, но, если вдуматься, малодостоверная. Ведь нельзя же заподозрить, что знатный болгарский вельможа подрабатывал в свободное время строительством! Кроме того, подобные «вавилонам» рисунки находят на горловинах амфор, то есть не всегда можно проследить прямую связь между нашими рисунками и профессией зодчего.

Еще один подобный «вавилон» можно увидеть в самом неожиданном месте: в главном соборе немецкого города Аахена – бывшей столицы империи Карла Великого. Причем украшает он трон германских императоров!

Рис.27. Лабиринт на троне германских императоров

Тут надо заметить, что германский трон сам по себе выглядит необычно. Это не мягкое кресло, украшенное золотом и драгоценными камнями, а довольно неудобная узкая скамья, составленная из огромных каменных плит. На одной из этих плит и находится знакомый нам по Изборску рисунок. Легенда говорит, что трон составлен из плит, лежавших некогда у подножия креста Спасителя на Голгофе. Рисунок на одной из плит – это поле для игры в кости, во время которой римские солдаты делили одежду Христа. Легенда основана на евангельском тексте: «Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Итак сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет...»