Хозяин - В. Коростелев

В данный момент они с сестрой на Рябиновом хуторе отдыхают, а мы уже больше суток сидим в скраде. Наверное, мутантам есть чем поживиться в Совхозе…

Но вот и они – серая острая морда высунулась из прибрежных кустов противоположного берега, подозрительно осмотрев наш берег, принюхиваясь и тихо похрюкивая, вылезло все животное. Да, видок у твари еще тот. Три пары клыков торчали из пасти с обеих сторон, бока, хребет и нос покрыты крупной костяной чешуей, глаз почти не видно, во фронт тело очень узкое, и только крупная голова дает возможность точно попасть в животное, но пробьет ли пуля и череп, и роговые наросты?

Меж тем зверюга уже спустилась к воде, и за ней на берег хлынул широкий поток ее сородичей. Что ж, дистанция предельно близкая, и, когда вожак достиг средины реки, мы открыли огонь. Некоторые пули отскакивали от брони, взметая осколки наростов, но большинство животных все же гибло. Вожаку я, кажется, попал прямо в глаз, и он скрылся под водой первым, но с берега напирали другие твари, и вода в реке заметно поднялась. Мой ПК[8] пока меня не подводил, но лента в цинке быстро заканчивалась. Хорошо, что мы наскребли по пулемету на каждый помост и, когда ребята меняли вторые рожки у автоматов, смогли поддержать нужную плотность огня. Факелы, осветившие реку в первый момент, были уже не нужны: при такой плотности насевшего стада обязательно куда-нибудь попадешь. Потерявшие сознание и мертвые твари медленно шли ко дну, сносимые течением. Главное, не дать мутантам вылезти на берег. Вот и все, река, забитая погибшими и ранеными тварями, жадно поглощала их тела.

Остальные (а их еще было очень много) лемминги не выдержали расстрела и в панике повернули назад. По моим прикидкам, мы положили не менее полутора тысяч животных за десять минут. Чумазые и оглохшие, мы с Юрой посмотрели друг на друга и радостно рассмеялись.

– Да, загадили речонку, – прокричал Юра.

– Зато сомы жирными будут, – утешил его я. – Как думаешь, много еще их осталось?

– Трудно сказать, считай, мы с четырех помостов стреляли, значит, шли полосой метров в двести, и в глубину сплошняком на полверсты растянулись, думаю, тысяч семь осталось, – уже потише ответил Юра.

Вечером сидели у костра, ужинали принесенными с хутора харчами, Настасья Ефимовна принесла (мм… цветик мой). Ефимыч, наверное, заметил, какие взгляды я на его дочь кидаю, и теперь, ухмыляясь про себя, прикидывал, какой выкуп с меня получить может. У соседнего костра Костя Рябой жарил печень освежеванного им днем мутанта-кабана. Юра дремал, привалившись к моему боку.

– Костя, – говорю, когда Рябой с аппетитом дожевал печенку, – ну как, вкусно?

– Вкусно, сочная кабанятина. Хочешь попробовать? Правда, печенка закончилась, на вот «седло» попробуй, тоже нежный кусочек.

– Нет, Кость, погожу пока. Я тут слышал – один попробовал, так вся хребтина у него панцирем покрылась, как у черепахи, а на носу рог вырос.

Если б сейчас мутанты опять были у берега, то гогот мужиков точно отогнал бы их на пару верст. Особенно порадовала реакция самого Кости: с выпученными глазами, побуревший от натуги, он долго выдавливал из себя съеденный харч. От хохота проснулся Юра.

– Как ты думаешь, они еще сюда сунутся? – спросил он.

– Нет, конечно, только люди могут с упрямством рваться туда, где им надавали по сусалам. Например, как пьяный в кабак.

– Так что мы здесь сидим? – Он заметил как мы переглянулись с Ефимычем. – А… ну понятно, думаете, не стоит помогать антоновским, а как насчет добрососедских отношений? Вот ты, Степа, жаловался на нехватку в людях и сам же гадишь соседям.

– Понимаешь, Юра, – хмыкнул в бороду Ефимыч, – наши соседские отношения складывались не один год, и их нельзя назвать добросердечными, и эта маленькая пакость, возможно, избавит нас от вожаков Антоновки, которые при случае поступили точно так же, но мы все же пойдем, проведаем их… утром. А теперь спать, спать, ребята, кстати, Костя, ты дежуришь первую половину ночи, а Юра вторую.

– Прорвались и съели, – именно такую фразу произнес Юра, глядя на опрокинутые помосты и клочки одежды, оставшиеся от антоновской дружины.

– Похоже, лемминги и своих поедают, – сказал Ефимыч, оглядывая остатки костяных чешуек.

– Ладно, поехали потихоньку, может, кто и остался жив.

– А может, они совсем не в Антоновку подались, – произнес Юра.

– Да не надейся, они теперь по дороге и по запаху, как привязанные, пройдут. Поехали потихоньку, – повторил Ефимыч и махнул рукой пешему отряду.

– И вот мандец приходит дяде, – именно такую фразу повторяет Юра уже третий раз за десять минут, что мы наблюдаем из укрытия за бесчинством тварей. Он (т. е. Юра) сосредоточенно о чем-то размышляет. – Так там, справа от дуба, у них что, склад?

– Ну да, гляди, сколько этих тварей подрывают бревна сруба, глядишь, минут за двадцать доберутся до запасов.

– Так, а ты, Степ, сможешь добраться вон по той длинной ветке дуба до крыши и попасть внутрь склада?

– Ну, попробую, – с сомнением ответил я.

– Так, ты видел порошок в пластмассовой канистре, что я взял из запасов твоего отца?

– Да, а зачем?

– Вот была мысль отравить этих тварей, – порошок – очень сильный яд, почти не разлагающийся со временем. Надеюсь, у них нет иммунитета против яда…

И вот я пробираюсь к дубу, лемминги рядом, хорошо, что ветер дует от меня, и они плохо видят, за шум я не боюсь, они сами издают такие звуки в процессе добывания пищи! Да еще народ на крышах отстреливается, вот, кстати, несколько человек сидят на складе, если доберусь, помогут разобрать крышу. Нет, ты посмотри, с каким напором роют под срубом, так и стену склада могут повалить. Я уже был в двух шагах от дуба, когда чуть не наступил на сидящего в кустах лемминга. Сторожил он, что ли? Или так, отлить пошел – не знаю, но я еле увернулся от его клыков. Обдало смрадом падали, но я уже был на нижней ветке дуба и, что самое главное, с канистрой в руках.

Ну а дальше проще, я оказался на той ветке, которая склонилась над крышей склада. Местные мой план восприняли недоверчиво, но показали, где имеется люк для проветривания. Со мной решился спуститься Мишка Патлатый – еще один мой деловой знакомый. Мы быстро вскрывали мешки с зерном, бобовыми и крупой, раскидывая по полу; когда все дно большого склада было усеяно вскрытыми мешками, я открыл канистру, и, повязав кусок холста на лицо, начал осторожно посыпать все съестные припасы ядом.

– Давай быстрей, – кричал Мишка, стоя на лестнице под люком.

Двери и стена уже шатались, и я разбрасывал, как мог быстро. Ну вот и все, выбравшись на крышу, мы сбросили вниз лестницу, на всякий случай, и тут двери слетели и темная масса хлынула в широкий проем.

– Давайте перебираться на дерево, – предложил я и пояснил: – Нас семь человек, как-нибудь пересидим часа два на дубе, пока твари не насытятся, а потом, глядишь, перемрут, да и наша дружина поможет.

Сидя на дереве, мы видели неистовство тварей, рвущихся до полного склада с провизией. В конечном итоге передняя стена, сложенная из довольно толстых бревен, рухнула, погребя под завалом часть монстров, и все равно новая волна тварей несмотря на потери захлестнула склад. Только к вечеру закончилась эта вакханалия, и несколько тысяч трупов мутантов сплошным слоем укрыли землю поселения.

Оставшиеся в живых животные вяло бродили по поселку, отгрызая у мертвых сородичей наиболее лакомые части тела, они были в растерянности, чувство голода впервые не гнало их вперед. Люди, сидящие на крышах, перекликались, беспокоясь о своих родственниках и друзьях. Дружина не давала о себе знать, и я решился спуститься вниз.

Животные не обращали на меня внимания, и я спокойно прошел до места нашего последнего наблюдательного пункта. Дружина отдыхала. Увидев мое удивленное лицо, Юра пояснил:

– А ничего делать не надо, они все к утру подохнут, ну а потом уходить надо всем немедля, через сутки здесь будет могильник. Антоновка – место более не обитаемое, по крайней мере на пару лет.

А Ефимыч, похлопывая меня по плечу, одобрительно приговаривал:

– Молодец, нет, вы оба с Юрой молодцы! Спасли столько людей… Да и боеприпас тоже.

Взяв старосту за локоток, я отвел его в сторону, пояснив негромко: «Поговорить надо».

Собравшись с духом, начал:

– Ефимыч, я понимаю, сейчас не время, но отдай за меня Настю…

Он хитро взглянул на меня:

– По-моему, как раз самое время, союзников, значит, ищешь. Ну, Степа, далеко пойдешь, если пуля не остановит, еще какие пожелания будут?

Он прямо читал мысли из моей башки, и я, набравшись наглости, выпалил:

– Дай троих своих ребят половчее, я после полуночи хочу в Совхоз выйти, на разведку. И еще, тебе антоновский народ нужен? Если нет, то убеди их идти к Совхозу, все равно им здесь не житье…