Вера - Джон Лав

— Я полагал, что в этом заключается сама идея суда, коммандер.

— Нет. Если вы сочтете меня виновной, то совершите ошибку. Если вы сочтете меня невиновной, то также совершите ошибку.

Смутные силуэты за длинным изогнутым столом обменялись шепотом и взглядами. Ансах могла лишь вообразить выражения их лиц и вспомнила то, как Фурд иногда описывал таких людей: клиторальные лица, лабиальные губы. Она какое-то время хранила молчание, вычисляя, когда лучше всего заговорить, а потом громко сказала:

— Развилки.

Ансах обрадовалась, когда двое из них, включая Четвертого, буквально подпрыгнули.

— Коммандер, о чем вы?

— Развилки. Дороги с двумя ответвлениями. Шахране называют их Бинарными Вратами. Две альтернативы: одна для «виновна», другая для «невиновна». Но я уже приняла решения на предыдущих развилках. Я уже настолько далеко зашла, что тот перекресток, который сейчас передо мной, на этом самом суде, главного направления не изменит, и не важно, по какому пути я пойду.

— Значит, вы не виновны, но и не безвинны? Кто же вы?

— Когда меня послали в Изиду, я получила секретные приказы для этой миссии. Когда я открыла их, то поняла: рано или поздно они меня убьют. Как вам известно, согласно этим распоряжениям мой корабль отходил под командование флота Изиды в случае боя с Ней. Я могла отказаться подчиниться им и умерла бы прямо тогда. Я могла принять их, присоединиться к вашему флоту и пойти в бой, который уже проиграла, и умереть в нем. Или я могла увести корабль, зная, что предстану перед судом; и умереть сейчас.

— Вы хотите сказать этому суду… вас что-то забавляет, коммандер?

Ансах еле заметно улыбалась.

— Прошу прощения. Я поспорила с самой собой, что если кто-то употребит фразу «Вы хотите сказать этому суду», то это будете вы.

— Так я употреблю ее еще раз, — резко ответил Четвертый голос. — Вы хотите сказать этому суду, что когда линкор класса «один-ноль-один» и четыре крейсера класса «ноль-девять-семь» — уберем из уравнения ваш корабль, ведь именно так вы и поступили, — когда эти пять кораблей пошли в бой против единственного противника, имея лишь отдаленную надежду на успех, они неминуемо должны были потерпеть поражение?

— Да. Так и случилось.

— Коммандер, выслушайте меня внимательно. Вы на суде, и на кону стоит ваша жизнь. Почему вы решили оставить все эти корабли Ей на поживу?

Ансах выдержала паузу.

— У них не было шансов, я это говорила. Это зафиксировано в протоколе. Я попросила их убраться с дороги и позволить мне единолично вступить с Ней в бой, они отказались. Это зафиксировано в протоколе. Они не могли принять того, что перед ними непобедимый противник. Они не могли принять того, что уступить дорогу «аутсайдеру» — чему-то совершенно им отвратительному — это единственный шанс на выживание. Поэтому они проиграли; и это зафиксировано в протоколе.

Несколько секунд фигуры за столом молчали. А потом раздался новый голос; Ансах назвала его Девятым:

— Коммандер, я бы хотел задать вопрос о вашем корабле. Как мы уже слышали, «Серхан» — это крейсер класса «аутсайдер». Я так понимаю, что, по общему мнению, «аутсайдеры» способны, согласно имеющимся задокументированным свидетельствам, по крайней мере сравниться по показателям и огневой мощи с неопознанным кораблем. Это так?

— Согласно имеющимся документально подтвержденным свидетельствам.

— Разве не смог бы такой корабль сыграть решающую роль в битве, особенно при поддержке остальных пяти? Почему бы он проиграл с этими пятью, но имел бы шанс без них?

— Как я говорила суду, в Содружестве существует девять «аутсайдеров». Вы слышали об этом?

— Да.

— Вы знаете, сколько стоит каждый?

— Возможно, настолько много, что это эффектно прозвучит, когда вы огласите сумму: например, столько, сколько весь флот Изиды, или стоимость одного «аутсайдера» равна годовому доходу Баст, или что-то похожее.

— Примерно так. А вы знаете об их политическом статусе?

— Я думал, вы уже рассказали о нем, коммандер… и мне кажется, тут должен задавать вопросы я.

— Тогда задайте этот. Он важен.

Пауза.

— Коммандер, каков политический статус девяти «аутсайдеров»?

— Они — Инструменты Содружества, находящиеся вне рамок привычных структур подчинения. Они отчитываются напрямую перед Департаментом правительственных дел и сражаются в одиночку, а не в команде.

— Да, мы все это знаем. Вы уже нам об этом рассказали. И почему это так важно?

— Есть люди… — Ансах замолчала, а потом начала снова: — Есть люди, которые говорят, что если Ее может остановить только «аутсайдер», то тогда «Веру» лучше не останавливать вообще.

— Вам знакомо такое отношение, коммандер?

— Я вижу его, где бы ни оказалась. Мы словно переносчики болезни. У «аутсайдеров» сложилась определенная репутация. Они ни перед кем не отчитываются, по крайней мере ни перед кем, кого бы кто-то знал, и их функционирование большинство военных не поймет никогда. Поэтому люди относятся к ним как к чужим кораблям с командой пришельцев.

— Что значит «с командой пришельцев»?

— Людьми с необычными способностями, иначе они не оказались бы на «аутсайдере». Но эти люди не подходят привычным властным структурам, так как они или слишком амбициозны, или же совершенно лишены амбиций, жаждут политической карьеры или полностью аполитичны, слишком стабильны или совсем нестабильны. Большинство из них социопаты, многие — психопаты. Многие совершили ужасные вещи.

— Именно поэтому корабли называют «аутсайдерами»?

— Да.

Некоторые из фигур, смотревших на Ансах, обменялись взглядами, но ничего не сказали. Чтобы заполнить тишину, она добавила:

— И больше девяти не будет никогда. Корабли дорогие, но Содружество может легко себе позволить хоть пятьдесят «аутсайдеров».

— Тогда почему их только девять?

— Станет ли какая-либо рациональная система намеренно впрыскивать в себя болезнь? Девять — это максимум, который может принять Содружество. «Аутсайдеры» зачаты на задворках, построены втайне, запущены с чувством вины и сданы в эксплуатацию без всяких церемоний. Их даже называют именами древних убийц, одиночек и наемников: Серхан, Джеймс Эрл Рэй, Чарльз Мэнсон. Они подобны какому-то постыдному медицинскому курьезу. Но, тем не менее, из всех кораблей Содружества, только они способны Ее победить.

— И впервые, — тихо произнес Девятый голос, — впервые «аутсайдер» встретился с Ней именно в нашей системе. Но вы отвернулись.

— Да.

— Вам не кажется, что пришло время рассказать нам, как проходил бой, с вашей точки зрения? Сейчас нам не нужны показания свидетелей, записи, только ваши воспоминания.

— Я помню, как впервые увидела Ее. Люди говорят правду, изображения «Веры» реальности не отражают. Когда Она сбрасывает покров, в Ее истинном облике кроется нечто такое, что невозможно забыть.

Она чуть меньше «аутсайдера», но очень похожа по форме, такой же изящный серебряный треугольник. Но в Ней эта форма кажется другой. Как будто Она — лишь видимая часть чего-то большего.

Я помню, как наблюдала за тем, как Она побеждает остальных, одного за другим. Это было непристойно, у них не оставалось ни единого шанса.

Я помню, как запрашивала «Кромвель», снова и снова, просила отвести эту смешную ударную группу и позволить мне в одиночку выйти против Нее. На все мои запросы последовал отказ, и все они зафиксированы в протоколе.

Я помню, как думала о том, что «Вера» могла бы уничтожить эти крейсеры, но Она лишь обездвижила их. Были потери, но остались и выжившие.

Я помню, как Она исследовала «Серхан» во время боя. Она не сделала в нашу сторону ни единого движения, мы ничего не предприняли против Нее, но зонды, датчики «Веры» прощупывали нас постоянно и были гораздо сильнее оборудования на «аутсайдере», так как оно не показало ничего.

И я помню «Томас Кромвель», ведь именно тогда все подошло к концу. Он пытался держать Ее на расстоянии, использовал лучевые орудия, но Она неожиданно развернулась на месте и кинулась прямо ему в горло меньше, чем за наносекунду, электроника «Кромвеля» даже не успела сменить фокус. Я в первый раз видела корабль, который во время боя совершил нечто одновременно совершенно рациональное и полностью импульсивное. Она проделала это настолько неожиданно, что опередила даже реакцию компьютеров. Маневр казался инстинктивным, но с логической точки зрения был совершенным, и Она выполнила его превосходно.

Я помню еще одно. Она могла воспользоваться лучами и испарить «Кромвель», но пустила в ход обычные орудия ближнего боя. Снова оставила выживших. Не знаю, намеренно ли. Я не знаю Ее мотивов. Никто не знает. Она ни с кем не говорит.

— Итак, коммандер, мы добрались до момента, когда вы ушли.