Золотой Фараон - Карл Брукнер

И завтра ночью ему, может быть, удастся пронести алебастровые сосуды с драгоценными благовонным маслом и эссенциями.

Но куда же девался Хенум? Два узла с золотом, которые притащил нубиец, лежали на первой ступеньке лестницы. Если бы стражи схватили и увели раба, то не оставили бы, наверное, без внимания драгоценные тюки. Или они намеренно хотели ввести в заблуждение сообщников Хенума?

Следовало быть крайне осторожным, так как стражи вполне могли скрываться поблизости.

Согнувшись, и так тихо, как только мог, Сейтахт поднялся по ступеням. Наверху он прислушался затаив дыхание. Ни малейшего шороха не было слышно. Сейтахт огляделся вокруг, но не заметил ничего подозрительного. Тогда столяр отошел на несколько шагов от входа в гробницу, готовый исчезнуть в темноте, если покажется подозрительная тень.

Но ничего не произошло.

- Хенум! - позвал он приглушенно в ночную тишину. И еще раз уже громче: - Хенум!

Никакого ответа.

В задумчивости от спустился вниз к входу в гробницу и позвал товарищей. Столяр слышал, как они обрадовались и поспешно поползли по туннелю.

- Вы взяли золото? - закричал Сейтахт в пролом.- Я не советовал бы вам возвращаться с пустыми руками, иначе вам не видеть неба!

Он слышал, как они с проклятиями быстро полезли назад.

Если бы он дольше остался у входа, то мог бы услышать, как Мунхераб сказал горшечнику:

- По дороге к твоей хижине я убью его, клянусь тебе. Золото для него важнее, чем наши жизни.

Сейтахт был уже занят тем, что собирал добычу, разбросанную по земле.

Менафт очнулся от глубокого обморока. Непроницаемая тьма окружала его. Не на том ли он уже свете? Оцепенев от ужаса, камнерез прислушался, но услышал только свое тяжелое дыхание. Он хотел было подняться, но ощутил резкую боль в груди. Вероятно, ему сломали несколько ребер. Голова горела как в огне. Он попытался вытянуть правую ногу и совсем не почувствовал ее. Руки, лицо, спина - все было сильно разбито. Только левой рукой он мог двигать безболезненно. Менафт хотел узнать, где он находится, и ощупывал землю вокруг себя. Прежде всего камнерезу попалась ручка от какой-то вазы, потом его пальцы скользнули по крышке ларца и, наконец, нашли туго набитый узел.

Теперь Менафт понял все.

Этот узел осквернители могил оставили. И его тоже.

Он был один в гробнице!

Когда утром на востоке поднимется бог солнца, стражи и жрецы Города мертвых увидят пролом в замурованном входе и начнут осмотр гробницы. Если они найдут его здесь, то ему предстоят ужасные пытки. Он должен покинуть эту гробницу или убить себя.

Несмотря да страшную боль, Менафт облокотился на левую руку и попытался медленно ползти. Ему удалось сделать небольшое движение, и он с радостью почувствовал, что может двигать и левой ногой. Но тут у него от боли захватило дух, голова закружилась, и он опустился на землю. Некоторое время камнерез лежал неподвижно, собираясь с силами. Но потом ему пришло на ум, что отверстие в стене пробито слишком высоко, а сам он без посторонней помощи не сможет влезть наверх.

Отчаяние охватило Менафта. Как несправедливы боги, что так наказали его, а настоящим преступникам позволили скрыться! Он один защищал собственность царя-бога Тутанхамона и теперь лежит здесь беспомощный. Видит ли кто-нибудь из многочисленных богов его бедственное положение? Может, все они лишь выдумка людей? Или есть только один владыка над небом и землей? И он помогает лишь тем, кто в него верит?

Камнерез поднял левую руку вверх и крикнул неведомому богу:

- Ты, которого я никогда еще не видел! Умоляю тебя, помоги мне, чтобы я смог узнать о твоей власти над слепыми и глухими богами из дерева и камня!

Крик о помощи замер вдали. Менафт все еще держал руку над головой. Он надеялся, что с минуты на минуту он будет вознесен наверх незнакомым единственным богом. Но ничего не чувствовал.

Следовательно, никакого бога вообще не существовало!

В отчаянии камнерез опустил руку. Зачем он сопротивлялся осквернителям могил? Если бы он помогал им, то был бы теперь уже на свободе и к тому же богатым человеком.

Ни один бог еще не вознаградил добро и не покарал зло. Только люди судили друг друга. И его, камнереза Менафта, они осудят жестоко.

Страх от сознания, что его ждет наказание, был так силен, что Менафт заплакал. Щеки стали мокрые от слез, и камнерез устало поднял руку, чтобы вытереть их. Вдруг он застыл. До него донесся шорох. Какой-то человек пролезал в отверстие стены.

Потом Менафт отчетливо услышал, как недзве-стный протискивался сквозь туннель. Он приближался, тяжело сопя.

Теперь он позвал его:

- Менафт, ты жив еще? Это я, Хенум! Я хочу вынести тебя!

Менафт пошевелил губами, но язык не слушался его. Радость была слишком велика. Неизвестный бог услышал его молитву и прислал своего слугу Хенума, раба! Нубиец закричал в пролом:

- Менафт! Отвечай! Скоро наступит день. Мы должны уходить!

Наконец-то Менафт вышел из оцепенения.

- Я здесь,- прошептал он.- Иди сюда, добрый человек...- и помоги мне встать!

- Это они так избили тебя? - удивился Хе-нум.- Да, трудновато будет тебя вынести. Я должен сначала увеличить дыру.

И он изо всех сил стал трясти камни, мешавшие проходу.

Менафт слышал тяжелое дыхание нубийца и звук падающих камней.

Его спасител'ь карабкался через пролом. Он ощупью добрался до него, поднял Менафта и понес.

С удивлением услышал он шепот камнереза:

- Я благодарю тебя, единственнй владыка земли и неба.

Хенум решил, что Менафт просто бредит в лихорадке, так как о единственном владыке земли и неба он еще никогда ничего не слыхал...

Утреннее солнце уже высоко стояло над скалистыми горами, когда Минхун, страж гробниц в царском некрополе, добрался, наконец, до дома главного надзирателя Города мертвых, Небхера. Он чуть не падал от изнеможения. Дальний путь из Долины царей он проделал, состязаясь с солнцем. Чем выше оно поднималось, тем сильнее становился его страх получить от своего господина ударов розог больше, чем может вынести человек.

Минхун совсем не чувствовал себя виновным в том, что прошедшей ночью дерзкие грабители очистили гробницу фараона Тутанхамона. Он приготовился вчера, как и всегда с заходом солнца, отправиться со своими товарищами в ночной дозор в Город мертвых. Они уже зажгли факелы и надели колчаны, когда появился их начальник, дозорный Энемпсес, и обратился к ним с длинной речью. Он говорил о строгих обязанностях стражей гробниц, о том, что их служба в Городе мертвых - это в то же время служение богам. И никто из них не смеет и помышлять о том, чтобы спать ночью, так как боги слышат и видят все. Они назовут имя забывшего свой долг стража своим жрецам, и те беспощадно его накажут.

Все, что сказал Энемпсес, было и без того известно каждому из них. Все они были удивлены, почему дозорный об этом так долго говорил. И еще больше они удивились, когда, помимо угроз, он начал хвалить их за усердие и подарил полный бурдюк вина. Каждый мог пить сколько ему угодно. Тех, кто пил мало, Энемпсес даже поощрял подкрепиться перед тяжелой ночной службой.

Вино имело странный привкус. Уже после нескольких глотков Минхун почувствовал непреодолимое желание спать и видел товарищей словно в тумане. О том, что произошло дальше, он не мог уже вспомнить.

В предрассветных сумерках его разбудили шаги Энемпсеса. Как взбесившийся бык, неистовствовал дозорный, а потом поклялся, что каждый из перепившихся стражей получит пятьдесят ударов розгами по подошвам ног. Он выгнал их дубинкой и потребовал, чтобы стражи тотчас же осмотрели все царские гробницы в долине. И тогда Минхун обнаружил нечто ужасное: гробница Тутанхамона была взломана! Добыча грабителей была так велика, что много золотых предметов из погребальной утвари было брошено перед входом.

Очень странно встретил Энемпсес это ужасное известие: он даже бровью не повел. Он только спросил, не видел ли Минхун кого-либо из жрецов ^долине, и после этого приказал ему так быстро, как он только мог, уведомить главного надзирателя Небхера.

Пошатываясь от усталости, Минхун приближался теперь к воротам дома, в котором жил чиновник. Страж пристально вглядывался в стену дома, будто он мог проникнуть туда и узнать, как примет Небхер известие. Минхун страстно желал, чтобы высокий господин хорошо отдохнул и пребывал в прекрасном настроении.

Небхер был известен как вспыльчивый человек. Многих стражей он приказывал бить из-за ничтожных провинностей до тех пор, пока у бедняги не трескалась кожа. Других за подобную же вину наказывал лишь пинком ноги.

Из ворот дома вышел раб. Минхун спросил его приглушеным от страха голосом:

- Скажи мне, друг, куда посмотрел сначала твой господин после пробуждения? На запад или на восток?

- Этого я не могу тебе сказать,- ответил раб.- Ты здесь чужой. Господин может наказать меня, если я расскажу тебе, что ему указали боги.