Первое свидание - Жанна Ласко

– Два семьдесят два. Ты не знаешь, что тебя ждет с Альбером, но знаешь, от чего бежишь. Скажи откровенно, разве ради этого не стоит немного рискнуть?

– Рисковать в моем возрасте! И потом, помолчи, я не могу сосредоточиться.

– О, пожалуйста, мама! С тех пор как тебе стукнуло сорок, ты допекаешь нас своим возрастом. Заметь, если ты намереваешься сокрушаться по поводу своего возраста еще тридцать лет, твое право, но жизнь, возможно, покажется тебе слишком долгой.

– Ты правда думаешь, что…

– Ты требуешь от меня, чтобы я за тебя решила? Но хочу напомнить тебе, что я твоя дочь.

– Во всяком случае, я не могу рассчитывать на поддержку со стороны других моих дочерей.

Брижитт: Какая тяжелая эта ткань. Подохнуть можно, ворочая ее.

– Помоги, пожалуйста.

– Ты имела в виду свою «бедную маленькую Нану»?

– Не надо насмешничать над сестрой. Ты знаешь, что мне это неприятно. Ей не повезло, у нее не такой сильный характер. Я очень боюсь, что она плохо отнесется к этому. Обещай пока ничего не говорить ей.

– Обещаю, но это смешно.

– Пока еще слишком рано, ведь окончательно ничего не решено. Летисия живет со мной, поэтому она узнала быстро. А Анн так далеко, и у нее столько забот… Натяни ткань, я буду резать.

– Она и здесь постоянно жаловалась.

– Кароль, прошу тебя!

Король: Всегда в депрессии, ленивая, как уж, отец ее расхваливает, мать чрезмерно опекает под предлогом, что она страдает астмой. Первоклассная зануда, вот кто она!

– Она еще нуждается во мне.

Каролъ: И ты от этого в восторге. Вот что главное. Ты ее опекаешь, хотя она уже давно взрослая. Ты знаешь, скоро Летисия уйдет от тебя и с Нану ты по крайней мере не будешь чувствовать себя никому не нужной.

– Эгоистка, вот кто она.

– А что я сейчас делаю с твоими двадцатью метрами велюра в руках? Я ею занимаюсь, да?

– Не будем валить все в одну кучу. Послушай меня. Твой Альбер мне очень понравился. Приятный, интересный, мягкий, видно, что хватил в жизни, но не ожесточился. К тому же терпеливый, если я правильно поняла, ты его делаешь таким!

– Дурища!

– Трусиха! Не упускай случая. Анн свою жизнь устроила, папа тоже. Летисия и я всегда сами выкрутимся. Думай о себе, только о себе! Я уверена, ты его любишь. Это сразу видно, когда вы вместе. Итак, вперед!

Брижитт: Она просто говорит мне приятное. Говорит то, что я хотела бы услышать. Тридцать лет я все делала для своих дочерей: из дома не выходила, чтобы не прикинуть, в котором часу должна вернуться, чтобы они не нашли дом пустым, разглядывала витрины магазинов, думая, что можно было бы купить для них, размышляя: «Вот это понравится Король, а это скорее для Анн»; я отказалась от покупки для себя зеленого платья, потому что Летисия терпеть не может зеленый цвет, никогда не готовила тандури, потому что она терпеть не может и индийскую кухню тоже… Жертвуя собой, я стала полностью закабаленной. «Займись собой!» – не один год твердила мне Женевьева. Почему только сегодня я захотела этого? Из-за Король? Или просто я уже для этого созрела. Во всяком случае…

– Спасибо, дорогая. Шторы у тебя будут замечательные. Они дались трудновато, но игра стоила свеч.

ПЕРВЫЕ НОЧИ

– У тебя холодные ноги. Хочешь, я принесу тебе чашечку чаю?

– Нет, останься со мной. Нам так хорошо.

Брижитт: Так, так хорошо! Благодарю тебя, мой Альбер.

– Надень ее… она очаровательная, твоя ночная сорочка, но совсем не греет.

Альбер: Она наверняка здорово потратилась, купив эту шелковую штуковину, которая ей совсем не к лицу. Если бы она знала, что я с ума схожу от ее белья, ее косметики, ее покрытых лаком ногтей. Если бы она знала, как я люблю ее обнаженной, без макияжа. Впрочем, почему бы ей этого не знать?

– На этот раз ты сказала Анн?

– Все еще нет.

– Ты не вполне уверена в нас?

– В себе – не вполне.

– Я люблю тебя, ты знаешь.

Брижитт: Я верю ему, но теперь я боюсь, что это кончится. Все кажется таким простым – таким простым и таким дорогим…

– Я так хочу поскорее отправиться с тобой в путешествие. Скорее бы мы уехали вдвоем, забыли бы обо всем, наверстали потерянное время и думали бы только о нас, только о нас!

Брижитт: Если бы это было возможно! Он меня раздражает этим путешествием. Ладно, Король возьмет к себе Летисию. Но как мне быть с бутиком?

– Я уже сто раз сказала тебе, Альбер, я не могу поехать!

– Нет, можешь. Для этого нужно только захотеть. Три недели – не вечность. Если ты не сделаешь этого сейчас, то когда? Мы придумываем кучу предлогов, стараясь замаскировать, что нам не хватает желания или решительности. Сколько бы ты ни твердила мне: «Альбер, я не могу поехать с тобой», я по-прежнему буду считать, что ты согласна. Вспомни, ты не хотела заниматься со мной любовью: то Летисия тебя смущала, то мешала работа. Однако…

– Замолчи! Это разные вещи!

– Нет, это все то же. Нам дается жизнь, одна-единственная. Мы можем растратить ее понапрасну, пустить по воле волн. Но еще мы имеем право жить активной жизнью. Вот я тридцать лет преподавал. Добавь сюда еще школу, университет, получается, пятьдесят три года вкалывал, с двенадцати лет. Представляешь? Могу тебе сказать: когда это кончилось, я был зол на весь свет. Но в конце концов, возможно, тебе не пришлось так поды… мучиться в жизни и поэтому ты не понимаешь меня.

Брижитт: И правда! Я любила своих девочек, я занималась домом. С удовольствием работала в бутике. Да, мне никогда не приходилось скучать. Возможно, это и не побуждало меня куда-то мчаться?

– Это ты не хочешь меня понять. Я завидую твоей свободе. Ты решаешь ехать – ты едешь. Я же, уходя из дома на один вечер, уже обязана обо всем позаботиться. А ты говоришь, уехать на три недели!

– Знаешь, я тоже мог бы закабалить себя дочерью…

– Но здоровый мужской эгоизм уберег тебя от этой опасности!

Альбер: Верно! Именно этого не хватает ей: немного здорового эгоизма.

– Кстати, о твоей семье, Альбер… Ты поправь меня, если я ошибаюсь, но мне показалось, что твоя внучка отнюдь не пришла в восторг от знакомства со мной.

Альбер: Так! Именно этого вопроса я опасался. Сокрушительный удар.

– Ты драматизируешь, дорогая. Ты же знаешь, насколько дети консервативны. Ноэми была очень близка со своей бабушкой. Смерть Даниель впервые столкнула ее с невозвратимой утратой. Для девочки это было трагедией, которая еще усугубилась той безмерной привязанностью к ней. Даниель стала для Ноэми идеальной бабушкой, и ни одна женщина не может даже надеяться соперничать с ней. Ноэми страшно ревнива. В первую встречу с тобой она увидела в тебе только незваную гостью. Когда она встретится с тобой снова, я уверен, она раскроет глаза и очень быстро убедится, что это удача для нее – общение с такой женщиной, как ты. Дети вообще ужасные эгоисты.