Кентуки - Саманта Швеблин

ее на лежанку. Эмилия знала, что, попав туда, выбраться уже вряд ли сумеет, поэтому иногда пыталась убежать и не давалась девушке в руки, суетливо носилась по комнате или пряталась под стол.

“Ну, хватит, хватит, толстушка моя, я уже и так опаздываю!” – говорила Ева. Порой она даже немного сердилась, но чаще смеялась, стараясь поймать крольчиху.

Когда Эмилия рассказала об этом сыну, он встревожился:

– Подожди, подожди, насколько я понял, ты целыми днями не отходишь от нее, а отправляясь куда-то, девушка относит тебя на лежанку?

Во время этого разговора Эмилия находилась в супермаркете. Тон сына ее напугал. Она остановилась со своей тележкой, прижала телефон к уху и спросила:

– Я что-то делаю не так?

– Но это значит, мама, что ты не можешь вовремя подзарядиться!

Она не очень поняла, о чем толкует сын, однако ей нравилось, что, с тех пор как у нее появился кентуки, стоило послать мальчику эсэмэску с вопросами, или с описанием своих достижений, или с комментарием по поводу поведения девушки, как он тотчас отвечал. Эмилия пока толком не решила для себя, знал ли он заранее, что, подарив матери кентуки, станет к ней ближе. А может, такой подарок принес ему самому больше проблем, чем он рассчитывал?

– Мама, если ты не будешь каждый день заряжаться, аккумулятор сядет, понимаешь?

Нет, она не понимала. Да и что, собственно, она должна была понять?

– Если аккумулятор полностью разрядится, связь между пользователями будет прервана навсегда – и тогда прощай, Ева!

– Как это “прощай, Ева”? А разве нельзя будет включиться снова?

– Нет, и это называется “запрограммированное выключение”.

– “Запрограммированное выключение”…

Она повторила слова сына, стоя в отделе консервов, и служащий, раскладывавший товар, посмотрел на нее с недоумением. Сын опять принялся объяснять, только говорил теперь гораздо громче, словно проблема была в том, что в первый раз Эмилия плохо его слышала. Поняв наконец, в чем тут проблема, она растерянно призналась, что вот уже целую неделю кентуки не подзаряжался. Сын облегченно вздохнул:

– Ну, значит, она сама ставит тебя на зарядку. И слава богу.

Эмилия раздумывала над его словами, пока ждала своей очереди у кассы. Выходит, когда она покидала своего кентуки на лежанке до следующего дня и сама тоже отправлялась в постель, девушка доставала его, ставила на зарядное устройство, а потом, убедившись, что аккумулятор полностью заряжен, снова относила на лежанку. Эмилия достала пакет с персиками, который оказался под банками горошка, и положила сверху – чтобы фрукты не помялись. Вот ведь как получается: на другом краю света кто-то заботится о ней. Эмилия улыбнулась и спрятала телефон. Вот это и есть настоящая забота.

* * *

“Моссен Синто” был не просто каким-то там рядовым пансионом для пожилых людей, он был одним из самых лучших заведений в Вила-де-Грасиа, к тому же отлично обустроенным. В нем имелось пять беговых дорожек, две гидромассажные ванны и собственный аппарат ЭКГ. Оплатив ремонт спортивного зала, Камило Байгорриа подумывал, не пустить ли деньги, оставшиеся от выделенных на этот год средств, на развлекательные цели. Он угробил сорок семь лет своей жизни, управляя этим заведением и стараясь добиться, чтобы наступили наконец такие вот, как эти последние, месяцы благополучия и процветания, и теперь ощущал потребность в чем-то совсем другом, в чем-то таком, что родственники пациентов сразу же заметят во время своих посещений и потом будут обсуждать целую неделю. Мысль о кентуки подкинула ему старшая медсестра Эйдер. Поначалу ей казалось, что уговорить Камило будет трудно, но он и сам уже кое-что знал про них, так как сын племянника сумел накопить денег и купил себе такую забаву. Своим умом Камило никогда бы не додумался до этого, но тут решил рискнуть и приобрести кентуки для их пансиона. Он поблагодарил Эйдер за подсказку, и они немедленно заказали двух кентуки-кроликов. Эйдер собственноручно сшила для каждого кролика маленькую синюю шапочку с козырьком, двумя отверстиями для ушей и логотипом их заведения на лбу.

Они подключали обоих кентуки одновременно – после завтрака в большой гостиной. У первого, под номером K0092466, на установление контакта ушло два часа двадцать семь минут, у второго, K0092487, три часа две минуты. По всему миру уже существовало триста семьдесят восемь серверов, занятых установкой связи, и тем не менее эти серверы не справлялись со всевозрастающей нагрузкой: на установление первоначальной конфигурации требовалось все больше и больше времени.

Когда оба кентуки подали наконец признаки жизни, кое-кто из стариков отважился подойти к ним поближе. Кролики бегали по всему залу, и обитатели пансиона с трудом, но поднимали ноги, чтобы дать им дорогу, словно в комнате кто-то решил позапускать игрушечные фрикционные машинки, которые не умеют обходить препятствия. Минут через десять один кентуки остановился у самого большого окна и замер. Он отключился сам по себе, и Эйдер долго растолковывала Камило, что тут вряд ли можно что-то поправить. Насколько она знала, если один из пары пользователей решал “выйти из игры”, оживить зверька было уже невозможно.

– Как ты считаешь, он поступил так, ну, то есть отключился, из-за наших стариков?

Эйдер об этом как-то не подумала. Ей бы никогда и в голову не пришло, что теперь при покупке нового электроприбора надо не только тщательно изучать инструкцию, но еще и озаботиться тем, сочтет ли он достойным для себя жить с тобой вместе. Да и кто бы мог вообразить, стоя в супермаркете перед полками с товаром, что приглянувшийся тебе вентилятор вдруг закапризничает и не пожелает направлять струю свежего воздуха в сторону несчастного отца семейства, который спокойно сидит себе перед телевизором?

– Скажи, а ты не боишься, что мы можем лишиться и второго? – с тревогой спросил Камило, взяв ее под локоток.

Эйдер уставилась на него. Впервые она заметила, что Камило стал таким же старым, как и пациенты, о которых он заботится, и только теперь поняла весь ужас, таившийся в его вопросе. Рядом с ними пожилой мужчина поднял кентуки с пола, чтобы как следует рассмотреть. Он заговорил с ним, поднеся почти к самому лицу, и у кролика сразу запотели глаза-камеры. Старик хотел опустить его обратно, но не сумел нагнуться и, вскрикнув от боли, выронил игрушку из рук, так что кентуки со стуком шлепнулся и покатился по полу. Эйдер подбежала к кролику, поставила, как положено, на колесики и старалась уже не оставлять его одного, пока он сновал между столами. В первую очередь она следила, чтобы на кентуки никто больше не покушался. Потом позволила кролику выйти в сад, примыкавший к дому.

– Эйдер, – услышала она за спиной голос Камило.

Она хотела обернуться, но тут заметила старушку, которая бежала за кентуки, а за старушкой бежал санитар, пытавшийся ее остановить.