Дипломная практика (СИ) - Барская Ирина

— Может-может, — отмахнулась Мира. — Можешь дружить хоть с целым табуном мужиков, серьезно. Лишь бы они знали, что на большее им рассчитывать не стоит.

— Больше им и не нужно, — пожала плечами Галка, и на том разговор закончился.

Они еще выпили чаю и посмотрели новую серию «Льда и пламени», сериала о жаркой и обреченной любви селки и саламандры, который обе любили за банальность сюжета, предсказуемость диалогов и бесконечные возможности издеваться над сценаристами и предугадывать очередные невообразимые препятствия на пути несчастных влюбленных. Уснула Галка в прекрасном, умиротворенном и даже довольном настроении, и даже обнаружив себя в очередном осознанном сновидении, поначалу не особо встревожилась. Вместо тьмы и сырости на этот раз ее окружали каменные стены, откуда-то сверху лился ровный свет, пол был мраморным и гладким, так почему бы было не попутешествовать.

Очень скоро Галка поняла, что находится в лабиринте. Коридор постоянно сворачивал, раздваивался и растраивался, и совершенно невозможно было понять, был ты раньше на данном конкретном участке или нет. Чуть сосредоточившись, Галка смогла приснить клубок пушистых ниток в собственной руке и окончательно успокоилась. Если она может контролировать сон, значит все в порядке. Закрепив конец нити за выступающий камень, она двинулась по коридору, осторожно разматывая клубок и каждый раз поворачивая назад, если натыкалась на коридор, уже отмеченный нитью.

Стены тянулись и тянулись, совершенно одинаковые и неотличимые одна от другой, свет сверху оставался ровным и неизменным. Галка вдруг подумала, что будет делать, если по всем правилам обнаружит в центре лабиринта минотавра…

Но минотавра там не оказалось. Когда стены вдруг расступились перед русалкой широкой и светлой комнатой, первое, что она заметила — огромную статую в центре. Сначала форму ее невозможно было различить, пришлось снова двинуться вдоль стены, на этот раз обходя комнату по периметру. Примерно на середине пути до Галки вдруг дошло, что она видит. Из мраморного пола возвышалось большое, в четыре человеческих роста мраморное же изваяние лежащего на боку существа. С той точки, где она остановилась, можно было различить плечо, согнутую руку, подложенную под щеку ладонь, закрытые глаза, рассыпавшиеся локоны, мастерски вырезанные из мрамора. Что-то сверкнуло на полу возле мраморной головы, Галка сделала еще несколько шагов, и вдруг внутри у нее все похолодело. Тяжелую голову спящего мраморного гиганта окружала россыпь металлических осколков. На некоторых можно было различить причудливую форму изогнутых зубцов. Зубцов, очевидно когда-то составлявших венец. Или корону.

О нет. Ей срочно нужно было проснуться. Проблема состояла в том, что Галка не могла этого сделать. Послушный до сих пор сон отказывался ей подчиняться, а хуже всего было то, что она уже начинала чувствовать эту странную тягу, потребность шагнуть вперед, ощутить в руках холод металла, собрать мозаику осколков в единое целое. Плохо, плохо, плохо!

Галка изо всех сил приказывала своей руке остановиться, но та словно обзавелась собственной волей. Нахально и бессовестно потянулась, заставив русалку наклониться, и подняла с каменного пола обломок размером в две ладони. Он был тяжелым и холодным, и Галка мельком подумала, что это, наверное, золото, а глаза словно сами по себе вглядывались в россыпь других осколков и уже нашли среди них один, неровный край которого точно соответствовал тому, что был в руке. А вон тот вот, слева, наверняка соединяется с зубцом вот тут.

Галка с детства любила головоломки и пазлы, это и в учебе ей потом пригодилось, и на археологической практике она лучше всех собирала разбитые вазы и разорванные пергаменты. Только сейчас это увлечение играло против нее. Галка откуда-то точно знала, чувствовала, что эту корону нельзя собирать, что как только она станет целой — а куски цеплялись друг за друга так плотно, никакой клей не нужен, и когда их успело стать пять? — обязательно случится что-то нехорошее. Или даже катастрофическое. Знать-то она знала, но остановить свой любопытный мозг и непоседливые руки никак не могла.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Проснись же, проснись, — забормотала она. Вспомнила прошлый раз и закричала: — Нет, нет! Мира, помоги, Мира!

Но на этот раз Мира не услышала ее и не разбудила, и Галка продолжала наблюдать за тем, как ее руки ловко собирают корону — осколок к осколку. Постепенно вырисовалась форма, простая и в то же время изящная. Концы соединились в кольцо, обросли зубцами. Наконец, в руках Галки оказалось почти целая корона — не хватало только небольшого кусочка, части одного из зубцов. Наверное он затерялся где-нибудь здесь в зале. Уже совершенно не в силах сопротивляться, Галка принялась обшаривать мраморный пол, пустые углы. Даже рискнула подобраться вплотную к каменной фигуре и заглянуть под тяжелые локоны, запустить руку между чуть расставленными пальцами огромной мраморной кисти. Осколка нигде не было.

Галка почувствовала, как ее охватывает легкая паника, и что самое ужасное, вызывало панику вовсе не происходящее безобразие. Она совершенно искренне боялась того, что не сможет найти осколок, не сможет выполнить задачу, назначенную для нее неизвестно кем. Да что же это за странная сила, что настолько подчиняет себе ее сны?

Отлично, теперь она чувствовала сразу два слоя паники.

Галка не представляла, что бы с ней стало, если бы страх продолжал нарастать. Спас ее, как ни странно, обыкновенный будильник. Тот самый, который она забыла выключить и который прозвенел на рассвете выходного дня, словно котенка за шкирку выдергивая Галку из сна.

Для начала она несколько минут лежала, глядя в потолок, и просто тяжело дышала, заставляя свои тело и мозг успокоиться. Все было хорошо, она была в своей комнате в общежитии, и никто не мог подчинить ее себе. Потом Галка встала, сделала кофе — не такой вкусный, как был в прошлый раз, потому что у нее не было сил куда-то идти и пришлось довольствоваться растворимым. А потом, потом она принялась вдумчиво и методично обыскивать комнату.

Ее поиски наконец-то разбудили Миру, чего не смогли сделать не будильник, ни звяканье посуды. Глядя на непривычно сонную подругу, которая выбиралась из сна словно из густого меда, Галка удвоила активность своих поисков.

— Ты чего? — пробормотала вила, изо всех сил протирая глаза.

— Похоже, на этот раз усыпили нас обеих, — ответила Галка, засунув руку под подушку Миры и ничего там не обнаружив.

— С чего ты взяла?

— А ты когда последний раз так тяжело просыпалась? И потом, мне опять снилось… это.

Это заставило Миру резко проснуться и вскочить на ноги. Она тут же ахнула:

— Я помню! Ты звала меня, я слышала и хотела встать и тебя разбудить. Но не могла проснуться, словно что-то меня держало. Ах ты ж курва…

Галка чуть воздухом не подавилась — она впервые слышала, чтобы подруга ругалась. А вила тем временем принялась решительно переворачивать комнату вверх дном.

— Стой, стой, я там уже искала! Мира, остановись. Скажи лучше, тут вчера кто-нибудь был?

— Только этот твой поклонник.

— Он не покло… Стой, ты думаешь? Да нет, Гунар не мог. Я бы заметила.

— Я уже ничего не понимаю, — вздохнула Мира.

Они обыскали всю комнату трижды, и все безуспешно. Галка четырежды отказалась от предложения позвать знакомого оборотня («Авось унюхает!») и дважды — позвонить капитану Соколовскому. Потом махнула на все рукой, заглянула в холодильник, обнаружила там почти полную пустоту и решила сходить в магазин. Подошла к двери, открыла ее — и замерла на пороге. Медленно повернулась к Мире и сказала:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Знаешь, наверное, все же надо звать капитана.

— Что? Почему?

— Потому что я нашла причину сна.

Мира подошла ближе и тоже уставилась на тонкую полоску двухцветного песка, до сих пор прятавшуюся строго под входной дверью.

— Изящно, я бы сказал, — прокомментировал капитан Соколовский, когда появился у них на пороге всего через двадцать минут после звонка («Я тут совсем неподалеку, я сейчас приеду, никуда не выходите из дома»). — Вы представляете, кто бы мог это сделать?