Вероятность выживания - Вячеслав Ануфриев

Садовник практически мгновенно создал ещё один конструкт "магическая стрела" и направил удар в ближайшего тавра. С тем же успехом — стрела разбилась о щит. "Амулеты даже у рядовых? Это не простые мародёры и не простое нападение!" Его зубы удлинились, исказилась челюсть и черты ещё пару секунд назад красивого лица погрубели и стали напоминать лесную бестию, как ещё называли салоров. Кисти рук превратились в звериные лапы, но дальше превращение не пошло. Частичная трансформация в боевую форму позволяла Лореллу сохранить разум, не давая зверю взять над ним вверх, при этом давала возможность соединяться с источником магических сил напрямую, как любая другая боевая форма. Секрет учителя, который тот унёс в могилу, поделившись только со своим лучшим учеником.

Подпитываясь от источника напрямую, а не через резерв, любой маг любого направления мог использовать даже очень энергоёмкие конструкты и воздействия. Собственный резерв при этом тратился только на поддержание самой боевой формы, которую даже сильные маги могли поддерживать всего лишь несколько десятков минут. Частичная трансформация сохраняла достоинства боевой формы, и при этом была лишена её недостатка в виде ограниченного времени действия, Лорелл мог поддерживать её часами. Но сейчас столько времени ему не требовалось. Из-под земли очень быстро полезли толстые корни и побеги, чей рост и направление поддерживались одним из сильнейших конструктов природников, доступным с пятой ступени — "Дикой Чащей". Оплетая ноги и тела тавров, побеги прорастали прямо сквозь тело, легко отыскивая слабые места в доспехах, буквально разрывая издающих наполненные невероятной болью крики вторженцев. Амулеты, рассчитанные на защиту от прямого магического урона, какой обычно бывает у стихийников, оказались беззащитны против природника.

Уже через минуту всё было кончено. Лишённые магической подпитки побеги превратились в чёрный порошок, потихоньку развеиваемый ветром. Поломанные и покорёженные тела лежали в лужах крови, Лорелл, превратившись обратно в прекрасного юношу, валялся на земле, пытаясь справиться с откатом от пропуска магической энергии через себя. Несколько месяцев назад, когда ему пришлось серьёзно магичить, используя частичное перевоплощение, откат был гораздо слабее. Теперь же природника бросило в жар, сердце застучало, как бешенное, гоня кровь по телу и наполняя те места, которые обычно наполняются в состоянии возбуждения. Начались неприличные видения, как будто он попал под иллюзии разумника, впрочем, быстро исчезнувшие в никуда, как и другие симптомы. Через минуту Лорелл уже бежал во дворец, времени размышлять над усиливающимися симптомами, которых раньше у него совсем отсутствовали, не было. Судя по действиям убийц в рогатых шлемах, их отряд просто отвлекал внимание возможных защитников от главной цели. А поскольку князя здесь не было, целью была его семья. Гадая, знал ли истинный виновник нападения о том, что дочь князя на самом деле дочь правителя Менопритии, садовник вошел во дворец.

Никого живого в помещениях дворца, который в действительности являлся обычным особняком, не осталось. Переступая через изрезанные и заколотые тела, Лорелл, гадая, успел ли кто-нибудь убежать, быстро осмотрел помещения. Не обнаружив следов нападавших, он направился в свой сад. На входе, возле камня в форме скамейки, лежала без движения фигура, полностью замотанная в чёрную ткань, даже после смерти не выпустившая кинжалы из рук. Садовник подошел вплотную, и опустившись на корточки, стащил ткань с лица. Того, что нападавший лишь притворяется мертвым, чтобы напасть на подошедшего, Лорелл не боялся, парализующий, а в больших дозах смертельный яд сторожевого растения, метающего в нарушителей отравленные семечки, разил наповал любого. Под тканевой маской оказалось черное лицо с характерными особенностями. Пока Лорелл гадал, был ли гуррский скрытник один, кто из дворца передавал информацию о поездках князя и координировал ли кто-то нападение, из кустов опасливо вылезла Морина, осторожно подошла к садовнику, настороженно косясь на тело.

— Дядя Лори, что случилось в городе? — Морина пыталась казаться спокойной, но это выходило у неё плоховато. — Во дворце тоже кричали, это были убийцы, да? Они за мамой приходили? — На последних словах девочка не выдержала и начала всхлипывать.

— Нет, Мори, они приходили за тобой. — Устало ответил Лорелл, присев на камень. — Твоя мать жива и прячется где-то в лесу. Отец приедет через пару часов. Не ходи пока во дворец, хорошо?

— Я уже взрослая, не надо беречь мои чувства! Все слуги мертвы, да? — Узнав, что мать жива, Морина быстро успокоилась, княжеское воспитание давало о себе знать. — Почему ты скрывал, что природный маг? Когда этот, в чёрном, упал, я сначала не поняла, думала притворяется, но теперь… сторожевое растение, верно? Я читала о природниках и их творениях, только не знала, как они выглядят. — Девочка покосилась на безобидные на первый взгляд кустарники возле входа, мимо которых так часто беззаботно пробегала.

— Прости, что обманывал, Мори, я никому не хотел причинять вред, мне просто хотелось спокойно жить. Это было единственное, что я скрывал о себе. Теперь мне нужно уходить, встречаться с твоими родителями и отвечать на их вопросы у меня нет никакого желания. Твоя мать спряталась на полянке в лесу у ручья, где ты любишь играть, там ты до приезда отца будешь в безопасности.

— Прощайте, дядя Лорелл, я знаю, что вы хороший, и никогда не причинили бы мне вред. Я надеюсь, мы ещё увидимся. — Сказав это, Морина побежала в сторону леса, иногда оглядываясь на фигуру печально сидящего на камне садовника. Пит, всё это время выглядывающий из норы и прислушивающийся к разговору, просеменил к садовнику и присел рядом.

— "Ты уходишь и уже не вернёшься" — грустно констатировал енот, не произнеся при этом ни звука, только грустно глядя вслед убегающей девочке.

— Это так, — не стал отрицать садовник, произнося фразу вслух, поскольку концентрироваться на мыслеречи не было желания, да и скрываться было не от кого. — Мне теперь здесь опасно. Сад без моей поддержки быстро придёт в запустение. Тебе нужно искать новый дом.

— "Эх, как же не хочется обратно в лес! Привык я к комфорту и доступной еде. Да и в кости там не с кем перекинуться" — мыслеречь Пита сочилась унынием и растерянностью. Лорелл повернулся к еноту и с грустью поглядел на его тушку. Пит лёг на траву и закрыл лапами мордочку.

— Попробуй в городе поискать новых хозяев, приятель. А с игрой в кости в любом случае завязывай, люди не поймут, да и азартен ты чрезмерно, — Лорелл ласково потрепал енота по загривку и поднялся. Камень-скамейка, повинуясь его