Всегда в бою - Афанасий Белобородов

Между тем дорога Покровское - Никольское никак не могла ускользнуть от внимания противника. В отличие от соседних проселков она имела твердое покрытие. Плотно выложенная булыжником, окопанная кюветами, эта дорога не боялась капризов погоды - ни зимних оттепелей, ни мокрых снегопадов.

Сведения, собранные разведчиками и партизанами, заставили нас немедленно связаться с командармом. Выслушав меня, генерал Рокоссовский приказал усилить правый фланг 258-го полка за счет главных сил дивизии.

Было решено выдвинуть на этот участок (деревни Мары, Слобода, совхоз "Бороденки") 2-й батальон 40-го стрелкового полка с приданным ему дивизионом 159-го легкого артиллерийского полка. Вскоре после полуночи стрелки и артиллеристы форсированным маршем двинулись с тылового рубежа к линии фронта.

Боевую задачу, поставленную перед батальоном и приданным ему артдивизионом, мог выполнить всесторонне подготовленный, смелый командир. И наш выбор не случайно пал на капитана Н. М. Уральского.

Николай Матвеевич был человеком, на которого можно положиться в самой сложной обстановке. Участник гражданской войны, он начал ее 14-летним добровольцем. Потом с отличием окончил военную школу имени ВЦИК. Уже будучи кадровым командиром, прошел переподготовку на Высших стрелковых курсах. Семь лет командует батальоном. Энергии, воли, организаторских способностей Уральскому тоже не занимать. Еще на Дальнем Востоке ему поручали задачи, которые помимо всего прочего требовали большой самостоятельности, - такие, например, как учебное десантирование батальона с кораблей Краснознаменной Амурской военной флотилии или 350-километровый марш по таежному бездорожью в авангарде дивизии. Он отлично справлялся с любым заданием.

Так было и в этот раз. Ночной марш стрелков и артиллеристов проходил в хорошем темпе. Уже в пять утра капитан Уральский доложил по радио: "Батальон в Никольском. Идем к совхозу "Бороденки". А примерно часа полтора-два спустя новый и несколько неожиданный доклад: "В Марах и Слободе - противник. Атакую!"

Значит, в ту ночь фашисты перебрались из Покровского - с западного берега Озерны на восточный. Неужели боевое охранение не успело подорвать мост? Дрожь пробрала меня при мысли о том, что танки и мотопехота противника могли ринуться через него в наши тылы.

- Мост не взорван, - доложил Уральский, - он под нашим огневым контролем. В район моста выдвинуты батальонные пушки.

На рассвете батальон атаковал противника. Фашисты, заночевавшие в Марах и Слободе, были застигнуты врасплох, они выскакивали из домов в одном белье. Наши стрелки быстро овладели этими пунктами, заняли оборону по Озерне, против села Покровское, и надежно прикрыли дорогу. Артиллерия - две пушечные и гаубичная батареи - встала на огневые позиции, разведка ушла в тыл врага. Уральский тотчас же установил прямую телефонную связь с командиром 258-го полка Сухановым.

Таким образом, к утру 11 ноября более половины всех сил нашей дивизии пять стрелковых батальонов из девяти и четыре артдивизиона из шести - уже вели бой на Озерке.

Фашисты ни на день не оставляли своих попыток вытеснить нас с плацдарма у деревни Федчино. Их атаки чередовались с нашими контратаками. С утра 13 ноября интенсивность боевых действий еще более возросла. Противник вел сильный артиллерийско-минометньй огонь, десятки "юнкерсов" висели над передним краем 258-го полка. Дымная пелена затянула Федчино и окрестные поля.

Позвонил командир 18-й дивизии полковник Чернышев:

- Как дела, земляк? (С Петром Николаевичем мы знакомы еще по Дальнему Востоку).

- Жду атаки.

- Держись! Замкни рузскую дорогу плотненько. Нынче у фашиста в ней особенная нужда.

- Значит, у тебя пошли дела?

- Пошли. С часу на час возьмем Скирманово.

Теперь мне понятна ярость вражеской артподготовки. Хотят во что бы то ни стало выбить нас с рокадной дороги. Атака будет сильной, а в моем резерве лишь одна батарея 139-го противотанкового дивизиона. Две другие батареи уже сражаются на разных участках. "Раздергивать" воинскую часть всегда плохо, но выхода у нас не было. Вызываю командира дивизиона капитана А. В. Михайлова.

- Придется тебе, Александр Васильевич, поскучать без войск.

- Забираете последнюю?

- Забираю.

- К Федчино?

- Да.

- Разрешите мне самому вести батарею?

- Веди.

Капитан Михайлов отлично выполнил боевую задачу. Когда гитлеровцы в сопровождении шести танков атаковали 2-й батальон полка Суханова, их встретил плотный огонь. Стрелки и пулеметчики вынудили залечь вражескую пехоту, а пушки Михайлова подбили два танка. Остальные машины повернули обратно, к Михайловскому.

В один из моментов боя рузская дорога оказалась в ничейной полосе. Противник тут же бросил по ней к Скирманово машины с пехотой. Но проскочить им не удалось. Михайлов выдвинул к дороге пушки дивизиона, и они с трехсот метров расстреляли автоколонну. Документы убитых эсэсовцев подтвердили, что в тот день против нас действовал моторизованный полк "Фюрер" дивизии "Рейх".

Опять позвонил Чернышев:

- Отбил атаку?

- Отбил. Дорогу держим.

- Спасибо! Скирманово мы взяли. Танкисты Катукова сработали по-гвардейски. Ну и мои ополченцы не отстали.

От души поздравил я старого товарища. Долгие две недели 10-я немецкая танковая дивизия удерживала этот ключевой пункт близ Волоколамского шоссе. И все-таки не удержала. Ее потери и в людях и в технике были очень велики. Достаточно сказать, что 86-й моторизованный полк практически обратился в две-три неполные роты и фашистское командование вывело его остатки в тыл.

О танкистах генерал-майора М. Е. Катукова мы уже были наслышаны. Тот факт, что его бригада первой среди танковых частей получила звание гвардейской, говорил сам за себя. Добрую славу заслужила и 18-я стрелковая дивизия. Сформированная в Москве из ополченцев, людей уже немолодых, не имевших военной подготовки, она сражалась храбро и стойко и впоследствии тоже заслужила гвардейское звание.

Хотя очередную атаку на Федчино мы отбили, нам было о чем призадуматься. Убыль в людях большая, а пополнений пока нет. Суханов доложил о потерях во 2-м батальоне. За десять дней непрерывных боев на плацдарме его роты сильно поредели: в 5-й и 7-й стрелковых в строю оставалось по 40 - 50 бойцов, в 6-й стрелковой - и того меньше. Еще день-два, и батальон потеряет боеспособность. Надо что-то предпринимать.

Но что именно? Ни у меня, ни у Суханова нет в резерве даже одной стрелковой роты. Опять приходится ломать голову, изыскивать возможности перегруппировки подразделений, идти на определенный риск, чтобы избежать риска куда более значительного. Чем яростнее атакует противник, тем острее наша нужда в резервах. Их надо всегда иметь под рукой, иначе любое осложнение, любой прорыв немецких танков и мотопехоты грозит подорвать устойчивость всей нашей обороны.