Столкновение (СИ) - Бонд Натали

11.

Захар отстранился от Лены, погладив сочное тело рукой. Девушка доставила ему наслаждение, красивая, сексуальная, умеющая работать своим ртом. Блондинка с шикарными формами возлежала на кровати, как богиня, она понимала силу своей привлекательности, сексуальности, и откровенно улыбалась парню.

— А ты хороша, — сказал Зак, встав с кровати, и потянувшись за сигаретами, попутно надевая брюки.

— Спасибо, — блондинка мило улыбнулась, потянулась и простыня скатилась с груди, показав искусственно совершенные формы. — Ты куда?

— Курить, — он потряс пачкой перед ее лицом, улыбаясь как пятилетнему ребенку — Одевайся, детка.

С этими словами вышел на балкон кухни квартиры для секса. Эту квартиру Макс купил несколько лет назад, получив наследство от деда, но так как у него же была одна, которую он получил на свое совершеннолетие, то эту он и Зак приспособили, для свиданий. Сюда они таскали подружек на одну ночь, кроме кровати, небольшого дивана и шкафа — в зале, кухня была достаточно неплохо укомплектована, создавалась видимость, что здесь живут. Иногда сюда приходили особо вредные персоны, требуя встреч, но им никто не отвечал.

Стоя на балконе, разглядывая ночной город, Зак был уверен, что Лена и не думала одеваться, но ему было плевать, на сегодня он уже с ней закончил и устал от нее, она слишком много болтала, в принципе ее ротик создан только для одного. Но даже в постели она показано становилась, выгибалась, демонстрируя свои возможности, в какой— то момент ему показалось, что они снимают порно фильм. Парень хмыкнул, и взял телефон, быстро ответил на сообщение брата, который подтвердил, что придет на концерт Юджина, и, возможно, не один. Интересно, что из них двоих именно Марк стал образцом порядочности, это удивляло и умиляло одновременно. Зак открыл соцсеть, увидев в ленте Киру сразу открыл ее сторис. Она улыбалась на камеру в сумраке города, никак не подписывая фото, которое удалится через двадцать четыре часа, не задумываясь парень сделал скрин экрана, на память.

Это его девочка, по душе растеклось предательское тепло. Зак старался не думать о ней постоянно, и видел в ней только сестру или хорошего друга, хотелось ее оберегать, заботиться, баловать; он искренне радовался, когда она ему писала, огорчался, если девушка плохо себя чувствовала. А еще его бесило, что она ходит на эти идиотские свидания. Она была ему симпатична, Кира красивая, веселая, немного саркастичная, то, чего не хватает всем его подружкам, а главное с ней легко. Не удержавшись, он написал сообщение.

«Что— то ты раненько! Парень тебя не вынес?»

«Судя по всему, тебя тоже уже выгнали))» — прилетел ответ.

«Я шустрый!» — ответил Зак и улыбнулся, заметив, что она уже печатает ответ.

«Это вот вообще не комплимент, если верить романам — нужно быть медленным, часа на три» — прислала Кира ответ.

«Мы рано начали, а ты читай меньше романов, принцесса.»

«Давай без подробностей)» — написала Кира и убрала телефон, нахмурилась, ей становилось не по себе от мыслей, что Захар с кем— то спит, банальная ревность, она это знала. Ревность сопровождает все сферы нашей жизни, всегда, любовь, даже дружбу, признак неуверенности в себе, страха потерять, отсутствие доверия. Кира боялась потерять дружбу с парнем, хотя, соглашалась с Наташкой, что это немного противоестественно. Девушка вздохнула и начала разглядывать ночную улицу, прогоняя мысли об обнаженном торсе Зака и какой— то его очередной Бимбо.

Не верилось, что скоро уже сентябрь, начнутся дожди, холода, а еще ей придется общаться с новыми людьми.

Вливаться в новый коллектив сложно, у них свои правила, свои шутки, свои традиции, это как идти в новую школу. А еще Кире это напомнило встречу двух чихуахуа, когда мелкие тявкающие собачки сначала гавкают, потом нюхают друг другу попы и после резво бегут за мухами. Девушка катилась в трамвае домой, грустно осознавая, что становится нелюдимой, а еще девушка четко осознала, что хотела бы сейчас попить кофе с Захаром, пройтись с ним по набережной, — в груди скрутило. Она не смеет надеяться, на что— то, и еще ее бесит, что все чаще Кира думает о парне, как о парне. Просто, потому что ей нужен парень, необязательно красивый и богатых, такие только в книгах встречаются, просто парень, с которым можно обсудить пмс, ногти, друзей, книги, скучные свидания. Не бояться быть собой.

— Блин блинский, — пробурчала она и вздохнула. Проще думать о Тимоти Шаламе, он ведь не реален в ее жизни, красивый милый парнишка, вот о нем можно мечтать. Смотреть можно — трогать можно, но не получится.

Кира ругала себя, всё чаще думая о Захаре, как о парне — не о друге, бесполом, а о сексуальном парне, она вступала в трясину; это унизительно влюбиться в него и терзать себя. Не сама любовь к нему, а понимание, того, что между ними ничего не будет. Зак смотрит на нее как на сестру, возможно это его комплексы из— за плохих отношений с братом, девушка не знала, но и влюбляться себе в него не разрешала.

Как можно запретить себе влюбиться? Ведь это физиологическое состояние, чем— то похожее на болезнь, а еще в этом состоянии мы сильно приукрашиваем сам объект обожания, наше сознание сужается до розовых очков и аромата ванили.

«Это все Наташка, и гормоны, приду домой, выпью чай, съем тонну шоколада и не буду думать о….ни о чем. До концерта времени еще много».

Зак выкурил уже две сигареты, когда вернувшись в комнату обнаружил, что Лена всё так же лежит на кровати, разглядывая соцсеть, и судя по позам делая селфи, девушка игриво прикрыла грудь, изящно, почти невинно улыбнулась своими накаченными губами, повернувшись к парню поманила его пальчиком:

— Давай сделаем совместное фото, милый, — Захар подошел к кровати, и сел на девушку сверху, убрав из ее рук телефон, небрежно кинул на ковер, чем вызвал шквал возмущения:

— Эй, это же айфон!

— Хоть верту, — Зак разглядывал блондинку, стянув с груди простынь одной рукой провел по ее груди. — Сколько стоит сделать грудь?

— Она настоящая! — неуверенно начала Лена, но увидев приподнятую бровь парня, добавила — Триста тысяч, но это не в нашем селе. Ездила в Питер.

— Ну вот, крошка, сиськи триста, губы тысяч двадцать..

— Пятьдесят

— Ого, — он даже наклонился чтобы разглядеть, — что еще ты сделала?

— Скулы… — добавила Лена и язвительно улыбнулась. — А что? Это плохо становиться красивой?

— Нет, но раз ты тратишь такие деньги на свою внешность, не стоит пыхтеть из— за телефона, очередной папик тебе купит новый, так ведь?

— У меня нет сейчас папика, — честность в девушках прекрасна, но не всегда, Захар хмыкнул.

— С такими— то губами и сиськами, — парень вальяжно провел по ее телу, заставляя девушку выгибаться. — От меня ты чего хочешь, крошка?

— Ты красивый, секси, отменно занимаешься сексом, — блондинка облизнула губы, призывно смотря на Захара.

— Окей, — ответил он, — Переворачивайся.

Захар занялся грубым сексом с этой девушкой, в какой— то момент, закрыв глаза, он увидел образ Киры, как на фото в инсте, легкая улыбка, спокойная не вызывающая красота.

И как бы мы не храбрились, что можем бороться с собственными чувствами, страхами, эмоциями, сделать это удается не всем, в большинстве своем, мы просто их прячем, чтобы никто не видел и даже не догадался о том, что у нас есть слабости, страхи, ненависть, привязанность, любовь ли даже боль.

12.

Марк стоял около зеркала придирчиво разглядывая лицо, даже спустя годы он точно знал, что с этой щетиной его не отличить от Зака, они близнецы. Последние годы парни всячески стараются все меньше походить друг на друга, но получается плохо. Проблема всех монозиготных близнецов — практически абсолютных копий друг друга.

Они всю жизнь воспринимались всеми, и ими самими, как единое целое, один организм, со схожими вкусами, мечтами, родинками. Это блажь и проклятие одновременно.

Марк любил брата, ближе у него нет и не будет никого, но он хотел их разделить, чтобы они перестали быть одинаковыми. Марк стал носить костюмы, предпочитал стиль метро, ездил только на машине, всегда гладко брился, практически не носил кроссовки и сделал всего несколько татуировок, и те до того страшного дня. Именно он старался убедить себя и брата, что им нравятся разные вещи и девушки, повторения трагедии с Машей, Марк не мог допустить. Он дал себе слово, что никогда больше им с братом не понравится одна и таже девушка.