Избранное - Кира Алиевна Измайлова

всего рядом с еще теплым трупом, чтобы не отвертелся, но это значит — стоять и смотреть, как он разделывает свою беспомощную жертву. С другой стороны, жертва эта — уличная проститутка, которой все равно уготована бесславная гибель в ближайшие пару лет, если не от передозировки наркотиков, так от побоев, а то и просто от холода. Кому нужно такое жалкое существование, не жизнь, а именно существование? Однако же, решил вдруг Вернер, эти несчастные цеплялись за свои жизни, как могли, считая видимо, что лучше уж такая жизнь, чем совсем никакой. А еще — очень может быть, что и маньяк ставил себе целью облегчить своим жертвам переход в мир иной и избавить их от мучений на этом свете (другое дело, что путь для этого он выбрал крайне изощренный). Но если это так (а мотив этот, Вернер знал, был достаточно распространенным), то Вернер был просто обязан ему помешать. Хотя бы ради того, чтобы тому не удалось завершить начатое…

Придя к такому выводу, Вернер сделал пару осторожных шагов вперед, поманив за собой подчиненных. Те, на его взгляд, топали, сопели и бряцали амуницией просто чудовищно, но убийца был так поглощен приготовлениями, что ничего вокруг не замечал.

— Стоять, полиция! — рявкнул Вернер чуть ли не с лаской в голосе. — Лицом к стене, руки за голову!

Однако маньяк выполнять требования не спешил. Не так-то он был прост, как оказалось. С удивительным проворством он нырнул куда-то вбок, в тень, и Вернер на миг потерял его из виду. Впрочем, через пару секунд убийца показался снова: он весьма ловко карабкался по аварийной лестнице, ведущей на смотровую галерею, откуда очень удобно было улепетнуть во внутренние помещения цеха.

— Стой, стрелять буду! — выкрикнул кто-то из полицейских и, когда слова не возымели действия, вправду начал палить.

— Отставить стрельбу! — гаркнул Вернер. Убийца добрался почти до самого верха лесенки и уже приноравливался, как бы половчее перебраться через высокое ограждение на галерею — Он мне живой нужен! Томмен, сможешь снять его оттуда?

— Н-нет… боюсь, что нет, господин Дирк, — потупился один из лучших стрелков в его команде. — Темно, да и…

— Разжалую в постовые, — пообещал Вернер. Темно им! С его точки зрения, света было более чем достаточно. Не тир, конечно, но все же! Другое дело, что точность стрельбы на дальние дистанции у полицейских бластеров оставляла желать лучшего, так что, попытайся тот же Томмен попасть убийце в руку или ногу, запросто мог отстрелить ему голову. А все почему? Потому что нет средств на перевооружение, и об этом Вернер неоднократно докладывал Кристиану! Не у Геркина же оружие покупать… — Все приходится делать самому!

С этими словами он извлек из кобуры свой знаменитый пистолет. Этой модели было уже очень немало лет, но расставаться с нею Вернер отказывался наотрез. Увидев жест начальства, полицейские почти синхронно заткнули уши, и не зря: в замкнутом пространстве грохот выстрела вернеровой бандуры запросто мог оглушить.

— Ну, держись, — сказал Вернер сквозь зубы, поднимая пистолет и краем глаза отмечая, что полночь вот-вот наступит. — Раз… два… три… елочка, гори!

С этими словами он дважды нажал на спуск. Громыхнуло в самом деле знатно, верхние крепления аварийной лестницы разлетелись в клочья, и она, с омерзительным скрежетом отойдя от стены, зависла в воздухе. Убийца пару секунд балансировал на верхней ступеньке, пытаясь схватиться за ограждение, но не преуспел в этом и с коротким воплем рухнул вниз, в кучу битого кирпича.

— Вот тебе и новогодний фейерверк, — удовлетворенно сказал Вернер, убирая пистолет, и лениво скомандовал: — Взять его…

…Надо отметить, что Эмиль, пребывающий в полном неведении относительно творившегося на заброшенном заводе, несколько встревожился, услышав сквозь помехи грохот выстрелов. Впрочем, все тревоги как рукой сняло, когда в кабинет ввалился Вернер, лучащийся довольством, облапил Эмиля, сгреб в охапку кота и плюхнулся в кресло. Эмилю знакомо было такое выражение его лица: распутав очередное дело или отловив шайку бандитов, Вернер всегда находился словно бы под легким кайфом, и в такие минуты из него, ежели умеючи, можно было вить веревки. Чем, кстати, Эмиль всегда беззастенчиво и пользовался.

— Взяли, — полувопросительно сказал Эмиль, и Вернер энергично кивнул, тиская кота. Тот, сменив гнев на милость и простив предательство хозяина, позволял делать с собой, что угодно. — Сознался?

— А то, — ухмыльнулся Вернер. — Когда это у меня кто-то не сознавался?

— И кто он? — полюбопытствовал Эмиль, оставив при себе свое мнение относительно манеры Вернера вести допросы.

— Да, — махнул рукой Вернер. — Что самое обидное — ничего особенного. Продавец! Можешь себе представить? Перебрался сюда с Сантойи, когда там случилась заварушка, и открыл лавочку. А на Сантойе, представь себе, работал мясником.

— Неудивительно, — вставил Эмиль. Сантойя была сельскохозяйственным раем, тамошние мясные деликатесы славились по всей Федерации. Единственное, что омрачало жизнь на Сантойе, так это постоянные стычки могущественных скотоводческих кланов, порой перераставшие в настоящие войны. — Что, заскучал по прежнему ремеслу?

— Похоже на то, — вздохнул Вернер. — Кстати, эти фермеры на Сантойе все воевать умеют, так что вот тебе и ответ на вопрос, где он спецназовским приемчикам обучился. — Эмиль ничего такого еще не спрашивал, но Вернера понесло. — Кажется, во время заварушки его здорово контузило, вот что, постепенно он съехал с катушек, ну и… Это работенка для психиатров, Эмиль. — Взгляд Вернера утратил расслабленность и стал жестким и холодным. — Если честно, мне даже не слишком интересно, из-за чего он резал этих несчастных шлюх, то ли прежнее ремесло вспоминал, то ли норовил их на небеса отправить. И с какой стати он решил таким вот образом Новый год отметить, мне тоже неважно. Важно только то, что после того, как с ним позабавятся эксперты, он сам отправится к праотцам!

— Он же псих, — напомнил Эмиль.

— Прежде всего он убийца, — ласково улыбнулся в ответ Вернер. — И если федералы вздумают поднять вой, что, мол, мы хотим казнить ненормального, не отдающего себе отчета в своих действиях человека, а Кристиан пойдет им навстречу, я, так и быть, его выпущу. Только до дома он не дойдет, потому что Геркин уже в курсе, кто его шлюх кромсал. А еще один неопознанный труп из канализации моя отчетность, я думаю, переживет.

— Ох, Вернер, Вернер, — вздохнул Эмиль. — Как ни странно, но на этот раз я с тобой полностью согласен. Кстати, ты не хочешь выпустить Джефферсона?

— Да, совсем забыл! — хлопнул себя по лбу Вернер и потянулся к селектору. — Джефферсона освободить из-под стражи, немедленно. И пригласите его ко мне. — Он повернулся к Эмилю. — Интересно знать, отчего