Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич

Екатерина быстро соображала. У нее был грум Фальк, который служил ей еще в Снейпе. Скупой на слова йоркширец, надежный как скала. Он сделает это для нее без вопросов, и можно ручаться, что он никому ничего не скажет.

— Я знаю подходящего человека, — сказала она, — и пошлю за ним немедленно.

Фальк вернулся в Отлендс на следующий день после полудня и застал Екатерину за молитвой.

— Кое-что для вашей милости, — пробурчал он, положил на алтарную преграду сложенный лист бумаги и скрылся.

Екатерина исподтишка покосилась на него, не забывая, что рядом молятся ее дамы. На листке было написано: «Роберт Окхэм».

Она встала и покинула часовню, торопливо вернулась в свои личные покои и нашла пажа.

— Прошу вас, разыщите мистера Томаса Кавардена и приведите его сюда, — распорядилась Екатерина. — Он или в своей комнате, или в личных покоях короля.

Минут через десять Каварден был у нее. Понимая, что за его спиной стоит паж, Екатерина молча подала ему сложенный листок; сердце у нее стучало.

— Это, мистер Каварден, подробности дарственной, которую мы обсуждали.

— Ваша милость очень добры, — ответил он и, коротко поклонившись, быстро вышел.

Екатерина вернулась к молитве, прося Господа споспешествовать ему на пути. Она не знала планов Кавардена, но почему-то верила, что у него все получится. Он был из тех людей, которые точно знают, чего хотят, и добиваются своего. Потянулись часы томительного ожидания новостей. Удалось ли Кавардену выполнить задуманное?

На следующий вечер король пришел к Екатерине ужинать раздраженный.

— Гардинер снова разозлил вас?

— Вы попали в самую точку! — прорычал Генрих. — На этот раз он зашел слишком далеко. Стал рыскать в моей Королевской капелле и обнаружил там гнездо еретиков. Мало того, он имел наглость составить длинный список людей из числа моих надежных придворных, которых должно обвинить в ереси. К счастью, какой-то верный человек принес этот список в Совет.

У Екатерины голова закружилась от облегчения, но она поспешила заняться намазыванием масла на белый хлебец, который еще нужно будет заставить себя съесть.

— Вы, наверное, озабочены искоренением ереси, где бы она ни была?

— Эти люди не еретики! Я их знаю. Они мои верные подданные, и я не допущу, чтобы их преследовали. Я простил всех попавших в этот список и Марбека, потому что он великий музыкант. И распорядился, чтобы составителей этого списка провезли по Виндзору, посадив на лошадей задом наперед, с табличками на груди, где описаны их прегрешения. А потом они будут стоять у позорного столба! — Лицо короля побагровело от гнева.

— Благодарение Господу, справедливость восторжествовала! — с горячностью проговорила Екатерина.

И слава Богу, что Томас Каварден, сэр Филип, леди Хоби и все остальные в безопасности. Но что же делать с теми четверыми, которые так и сидели в тюрьме под страхом смерти? Сердце Екатерины обливалось кровью от сострадания, и все же она не осмеливались просить за них.

Каварден подошел к ней на следующий день, когда она вместе со своими дамами упражнялась в стрельбе из лука по мишеням. Собралось несколько зрителей, так что ничего подозрительного не было в том, что и он тоже присоединился к ним.

— Прекрасный день, ваша милость. — Каварден выглядел совершенно беззаботным.

— Вы довольны дарственной, мистер Каварден? — спросила Екатерина. — Кажется, вы рассчитывали на успех.

— Более чем доволен, мадам. Все идет хорошо. Но я был удивлен тем, что в документе среди двенадцати имен значились мое и моей жены.

— Что ж, теперь все устроилось, — сказала Екатерина и подвинулась к леди Хартфорд, так как не хотела, чтобы ее видели говорящей с этим человеком слишком долго. — Теперь ваша очередь, Нан.

Каварден поклонился и отошел.

В сердце Екатерины бурлили противоречивые чувства. Гардинера лишили большинства его жертв, она содействовала этому, и проделка сошла ей с рук. Вероятно, она спасла жизни двенадцати человек, хотя ей и не удалось выручить всех. И тем не менее Екатерина понимала, что Гардинер и его сподвижники не остановятся. Они нанесут ответный удар. Епископ, настроенный очистить королевство от ереси, играл со своими жертвами, как кошка с мышью. До сих пор Екатерине не приходилось скрещивать мечи с ним лично или даже разговаривать, помимо обмена любезностями. Он не мог знать, что она его враг, так что угрозы для нее нет, по крайней мере пока.

Завершив тур по стране, двор вернулся в Виндзор. Екатерина и Генрих находились там, когда четверо еретиков из Королевской капеллы были сожжены на костре в Большом Виндзорском парке. Генрих спас жизнь Марбеку, но остальных отправил на смерть, дабы показать: ереси он не потерпит. Некоторые придворные Екатерины ходили смотреть на казнь, и, когда вернулись, всех тошнило. Сама она не могла слышать их рассказы об увиденном. Ей не доставляли удовольствия ни обсуждение планов по устройству новых апартаментов, которые начал строить Генрих, ни новая барка.

Нан Хартфорд, муж которой регулярно получал письма от своего брата, казалось, с истинным наслаждением рассказывала ей, что Том Сеймур до сих пор находится в армии во Франции и подвергается опасности, потому что французы рядом.

Трудно было скрывать от Генриха, как она опечалена, и Екатерина радовалась обществу Марии, которая отвлекала ее от мрачных мыслей. Однако в конце сентября Мария заболела, сказала Екатерине, что это для нее обычно осенью, и уехала в свой дом в Эссексе. Вскоре после этого Нан сообщила, что в армии, находящейся во Франции, не хватает продуктов и теплой одежды для защиты от холода. Екатерина готова была убить ее.

Чума продолжала разить людей в Лондоне, хотя погода стояла осенняя. Король перенес двор в Данстейбл. Старый приорат там совсем недавно был превращен в роскошный дворец. Екатерина вспомнила о первой жене Генриха, брак которой был расторгнут здесь, когда сама она находилась в изгнании — жила неподалеку от замка Эмптхилл, и Кэтрин не могла не задуматься о трагической судьбе этой несчастной женщины, которой было отказано в счастливом исходе.

Из Данстейбла Генрих и Екатерина поехали в Эшридж навестить принца Эдуарда в его шестой день рождения. Наконец-то она познакомится со своим пасынком и будущим королем. Елизавета тоже была там и тепло встретила Екатерину, что ее обрадовало.

Однако, когда Эдуарда привели к отцу, Екатерина взглянула на этого серьезного светловолосого мальчика с лицом в форме сердечка, и сердце ее преисполнилось жалостью. Великолепно одетый, все еще в длинных юбках, он выглядел таким маленьким посреди роскошных залов своего дворца. Вокруг него суетились воспитательница — повелительная леди Брайан, няня — матушка Джек и сестра; его окружала армия слуг.

— Благороднейший отец и милостивый король, — приветствовал он Генриха, отвесив изысканнейший вежливый поклон.

Что за преждевременная зрелость! Каким же чужим и устрашающим, должно быть, казался ему этот огромный родитель в великолепном костюме, сверкающий украшениями.

Генрих погладил мальчика по голове:

— Я привез вашу новую мачеху познакомиться с вами.

— Ваше величество… — Эдуард поклонился ей.

Екатерине хотелось обнять и поцеловать его, но она не знала, как это будет воспринято.

— Очень рада познакомиться с вашей милостью, — сказала она. — Я так давно ждала этого. Надеюсь, мы с вами подружимся и вы позволите мне быть для вас матерью, как для ваших сестер.

Холодные серые глаза, так похожие на глаза Генриха, смотрели на нее в упор, почти приводя в замешательство.

— Мне будет это очень приятно, мадам.

— Я привез вам украшение, Эдуард, — сказал Генрих, доставая из-под накидки бархатный мешочек.

Мальчик вынул из него подвеску с эмалевым изображением фигуры cвятого Георгия, побеждающего дракона, и уставился на нее так, будто это был священный Грааль.