"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Агишев Руслан

В поднявшемся столпотворении мне более или менее спокойно удалось добраться почти до самого шатра, где я и затаился в густой траве. Лежа здесь, я выжидал еще около четырех — пяти часов, пока все не успокоятся. Первое время от колотившего меня страха я не чувствовал ни холода, ни жажды. Каждый раздавшийся рядом или вдали звук или шорох мгновенно рисовал в моем мозгу страшные картины крадущихся стрельцов с огромными кинжалами и пистолями. Отпустило меня лишь ближе к утру, когда зарево пожарища вокруг Казани и, собственно, звуки сражения, начали стихать.

Выждав для верности еще немного, я и начал действовать. Закоченевший, я с трудом прополз этот оставшийся десяток метров до шатра и вновь замер, прислушиваясь к звукам внутри шатра. Внутри было довольно шумно.

Изнутри доносились голоса — один молодой, гневный, другой принадлежал человеку явно постарше. Ткань шатра была плотной, поэтому я разбирал не все слова. Однако, общий смысл был понятен. Иван Васильевич был адски недоволен нашей ночной вылазкой и потерей почти всех туров с пушками.

— … Ты что-же, пес смердящий, такое глаголишь? Опять сторожа там все упились бражкой? В темнице сгною, если не лжа это! Остальных на кол! Всех на кол! — чувствовалось, что царь был в ударе. — Как они могли загореться? Тебе розмыслы что говорили? Воды не жалеть, лить и лить, чтобы огнем не занялось!

— … Тайно… убивцы, — гундосил в ответ провинившийся воевода. — Яко пламень греческий…

— Опять лжа! — я приложил ухо к ткани шатра и ясно услышал смачные удары пощечин. — Одна лжа! Греческий огонь?

Царь Иван явно не верил в слова воеводы про греческий огонь. Конечно, он не мог не знать, что с падением Константинополя тщательно охраняемый секрет греческого огня был утерян. По крайней мере, в Казани его никак не могло быть, априори.

— Уйди, с глаз моих! Уйди, — судя царь выдыхался и разговор заканчивался. — Утречком приду к тебе и все сам вызнаю… Пошел прочь!

Бах! С другой части шатра послышался шмякающий падающий звук, с которым, похоже, воевода вывалился из царского шатра. Это означало, что пришло время действовать и мне.

«Он скорее всего сейчас остывать будет и вряд ли кого-нибудь позовет. Бабенку тоже вряд ли позовет, уж больно он зол. А вот винца вполне может пригубить. Короче, через полчасика должен настать самый подходящий момент для разговора». С этими мыслями я вытащил нож и осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, начал резать ткань шатра. «Собака, плотная какая ткань-то. Это тебе не китайская пластиковая дрянь, что рвется едва не руками. С трудом идет. Они его походу маслом пропитывали или чем другим». К счастью, сила и мое упорство все-таки принесли свои плоды. Мне все же удалось сделать прореху в ткани, достаточную, чтобы пролезть в нее.

Вылезти мне посчастливилось за каким — то то ли сундуком то ли ларем поистине гигантских размеров, из — за которых я начал осторожно выглядывать. «А вот и наш красавец. Вино тоже присутствует. Я все же был прав. Наш Иван Васильевич запивает свой стресс. Черт, да он дрыхнет! Хм, силен чертяка! Надеюсь, в свинью напиться он еще не успел».

И уже не больно скрываясь, я выполз из — за своего убежища и, крадучись, добрался до лавки напротив царя. Пульс у меня конечно зашкаливал, но безумного страха я уже совсем не испытывал. Пожалуй, даже наоборот, сейчас на меня накатило эдакое чувство бесшабашности и пофигизма.

Хлоп! Хлоп! Смотря на царя, я несколько раз не сильно хлопнул в ладони. Негромкого звука оказалось достаточно, чтобы Иван Васильевич открыл глаза. И надо было видеть, как менялось выражение его глаз — от замешательства и растерянности до страха.

Бросив затравленный взгляд на лежавшую в нескольких шагах саблю в богато украшенных ножнах, он все же смог взять себя в руки. Такая выдержка стоила очень много, особенно в это жестокое время. Честно говоря, я даже позавидовал этой его силе воли. По-хорошему, кто из нас в такой или подобной ситуации не станет гадить под себя и на коленях умолять своего врага о пощаде? Как думаете? Иногда, заглядывая в себя, вообще думаешь, что таких людей не осталось.

— Чьих будешь, тать? — с презрением оттопырив губу, прохрипел он. — Старицкого, сучонка?! Он, иудушка, тебе гроши дал, чтобы меня жизни лишить? — царь смачно сплюнул в мою сторону и распахнул богато вышитый отворот кафтана. — На, режь, тать… Господи…

Еще тогда, когда я лежал на холодной земле у шатра, я тщательно продумал, чем мне заинтересовать царя. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понимать, что первая сказанная мною фраза должна быть просто информативно убойной! Нужно с первых слов его максимально заинтересовать, иначе он может выкинуть что-то неожиданное. И мне показалось, что самым убойным станет вопрос о смерти его матери — царицы Елены Глинской, весьма деятельной и амбициозной правительницы, умершей довольно странной смертью. Я кое-что читал об этом, и был уверен, что смогу заинтересовать Ивана Васильевича своими сведениями.

— Я не убийца или разбойник. Я казанский хан Ядыгар и пришел помочь тебе, царь, — улыбнулся я, встретив его настороженный взгляд. — Хочешь узнать, кто отравил твою мать? Расскажу тебе и про тех, кто сейчас выпрашивает твоих милостей, а сам же точит нож за пазухой.

Ивана словно подбросило с подушек его постели. Глаза сверкнули такой жаждой убийства, что мне стало не по себе. «Ого-го, как тебя, дорогой друг, торкнуло. Видно, не врали наши историки, что не слабо тебе досталось в детстве от бояр. Ох, не завидую я твоим врагам… да и друзьям тоже. Б…ь, как бы мне самому голову в петлю теперь не засунуть. Он же натуральный бешенный бык, который к своей цели и дороги-то разбирать не будет!». О том, что в этом времени можно было с легкостью и присесть на кол, мне вообще даже думать не хотелось.

— Что? Что ты сказал? — прошипел царь, не отрывая от меня глаза. — Мою мать убили? Говорили, что в ее питье был яд, но я не верил…, — парень с тяжелым вздохом, вновь рванул на себе богато украшенный золотым шитьем ворот рубахи. — Говоришь, змею подколодную я пригрел на своей груди? В очи мои заглядывают, а сами ножи вострые точат… Псы окаянные! Неймется все им! Царствовать и всем владети восхотели, тати!

Словом, к этому мгновению уже все было забыто — и мое неожиданное появление, и сильный испуг Ивана. Сейчас все его мысли занимало лишь одно желание — найти и покарать убийц своей матери, а это, как ни крути, мне было лишь на руку.

— Откуда ты знаешь? Говори, хан! — Иван подскочил ко мне; всколоченные волосы, горящие гневом глаза, скрюченные пальцы, вот таким он мне больше напоминал того самого книжного Грозного. — Или клянусь Богом, я…

Я шумно вздохнул и вкрадчиво (говорят, с буйными именно и надо общаться) начал говорить:

— Я ведь еще много чего знаю, царь… Знаю, как тебе в младенчестве бояре есть не давали, как объедки тебе со стола кидали, как толкали и били тебя с братом. А помнишь, как один из них, тебя запер в опочивальне и не выпускал едва ли не сутки? — как искусствовед я довольно неплохо знал и кое-какие занимательные факты из нашей истории. — Всех этих собак я знаю и все про них расскажу… А прошу я за это все совсем немного… Договоримся?

Выложив все это одним махом, я правда немного струхнул. У Ивана Васильевича было настолько обалдевшее выражение лица, что стало совершенно ясно — я переборщил с информацией, о которой, по всей видимости, вообще-то и знать никто не должен был быть.

— Я сдам тебе, государь, город и отдам в твоим руки все богатства ханства — казну, ханскую конюшню с арабскими иноходцами, арсенал с булатными клинками. Если же тебе по нраву воинская победа, то к утру мои воины разольют бочонки с греческим огнем по всей крепости. Да, да, у меня есть то самое оружие, что было лишь у византийских императоров. Словом, иначе к полудню от Казани останется лишь выжженное пепелище… Я же прошу немного, великий государь. Неужели два правителя не смогут договориться? Ведь Господу не по нраву новые смерти?

Глава 3