Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

— Ладно, для начала сойдёт, — продолжил он. — Давай — ка теперь перейдём к более серьёзной выпивке. Похоже, Снорри есть, чего навёрстывать.

— Снорри, не тот ли добрый табачок с Края Мира у тебя тут? — спросил Готрек, жадно разглядывая вещество, которым Снорри набивал свою трубку.

Все они расположились на лучших местах у пылающего камина.

— Ага, старый „Заплесневелый лист“. Снорри собрал его в горах перед тем, как прийти сюда.

— Дай — ка немного!

Снорри бросил кисет Готреку, который достал трубку и начал её набивать. Истребитель уставился на образованного молодого гнома своим здоровым глазом.

— Итак, малой, — проворчал Готрек. — Что за героическую гибель наобещал мне твой дядя Борек? И почему здесь старикан Снорри?

Заинтересованный Феликс наклонился вперёд. Он и сам бы хотел побольше узнать об этом. Он был заинтригован мыслью о вызове, который взволновал даже Истребителя, обычно угрюмого и неразговорчивого.

Варек предостерегающе посмотрел на Феликса. Готрек покачал головой и сделал глоток пива. Он наклонился вперёд, поджёг в огне деревянную щепку, затем ей разжёг свою трубку. Когда трубка как следует раскурилась, он откинулся назад на своем стуле и с убеждением произнёс:

— Перед человеческим отпрыском ты можешь говорить всё, что хочешь сообщить мне. Он — Друг Гномов и Хранитель Клятвы.

Снорри поглядел на Феликса. Удивление и что — то похожее на уважение отразилось в его хмуром жёстком взоре. Улыбка Варека показала его искренний интерес, он повернулся к Феликсу и снова поклонился, чуть не свалившись со своего стула.

— Я уверен, что за этим целая история, — сказал он. — Мне бы очень хотелось её услышать.

— Не пытайся сменить тему разговора, сказал Готрек. — Что за гибель обещал мне твой родственник? Из — за его письма я притащился через пол — Империи и хотел бы это услышать.

— Я не пытаюсь сменить тему, господин Гурниссон. — Я просто хотел бы получить информацию для моей книги.

— Для этого будет достаточно времени опосля. А теперь рассказывай!

Варек вздохнул, откинулся назад на своем стуле и сцепил пальцы на своём обширном животе.

— Я немногое могу поведать вам. Мой дядя располагает всеми подробностями и поделится ими в своё время и на своё усмотрение. Я же могу вам сказать, что это, вероятнее всего, самое значительное приключение со времён Сигмара Молотодержца, и касается оно Караг — Дума.

— Затерянная крепость гномов Севера! — пьяным голосом проревел Готрек, а затем внезапно замолчал.

Он огляделся по сторонам, словно опасаясь, что его могут подслушать шпионы.

— Она самая!

— Значит, твой дядя нашёл способ туда добраться! Я считал его сумасшедшим, когда он заявлял об этом.

Феликс никогда не слышал в голосе гнома такого скрытого волнения. Оно было заразительным. Готрек поглядел на Феликса. И тут вмешался Снорри.

— Если хотите, можете называть Снорри тупым, но даже Снорри известно, что Караг — Дум затерян в Пустошах Хаоса.

Он посмотрел прямо на Готрека и вздрогнул.

— Вспомни, что произошло в прошлый раз!

— Даже если так, мой дядя нашёл способ туда попасть.

Внезапное беспокойство наполнило Феликса. Узнать расположение места — это одно. Иметь способ туда попасть — совсем другое. Значит, это не просто впечатляющее академическое исследование, но вполне возможное путешествие. Он почувствовал ужасную слабость, понимая, к чему всё это приведёт, и зная, что не желает иметь к этому отношения.

— Через Пустоши не пройти, — заявил Готрек.

Нечто большее, чем простая осторожность, послышалось в его голосе.

— Я бывал там. Как и Снорри. Как и твой дядя. Пытаться пересечь их — безрассудство. Безумие и мутации ожидают того, кто туда направится. В том проклятом месте Ад соприкасается с миром.

Феликс по — новому, с уважением посмотрел на Готрека. Немногие когда — либо забредали столь далеко и возвращались, чтобы поведать об этом. Для него, как и для всего населения Империи, Пустоши Хаоса были жутким слухом, адскими землями далеко на севере, откуда появляются ужасные армии четырёх Разрушительных Сил Хаоса, чтобы опустошать, грабить и убивать. Он никогда не слышал, чтобы гном упоминал, что бывал там, однако Феликс мало знал о приключениях Истребителя до момента их встречи. Готрек не рассказывал о своём прошлом. Казалось, он стыдится. В любом случае, явный страх гнома делал это место ещё более устрашающим. Насколько было известно Феликсу, мало что в этом мире могло привести в смятение Истребителя, и следовало опасаться всего, что могло вызвать подобное.

— Тем не менее, я полагаю, что именно туда собирается отправиться мой дядя, и он хочет, чтобы ты пошёл с ним. Ему нужен твой топор.

На некоторое время Готрек замолчал.

— Несомненно, это дело достойное Истребителя.

«Звучит, как абсолютное безумие», — подумал Феликс. Каким — то образом ему удалось удержать язык за зубами.

— Снорри думает так же.

«Значит, Снорри ещё больший идиот, чем кажется», — подумал Феликс, и слова чуть не соскочили с его губ.

— Тогда вы сопроводите меня к Одинокой Башне? — спросил Варек.

— Ради перспективы подобной гибели я последую за тобой во врата Ада, — сказал Готрек.

«Это хорошо, — подумал Феликс, — потому как похоже, что туда ты и отправишься».

Затем он покачал головой. Он уже начал заражаться безумием гномов. Неужели он всерьёз воспринял все эти разговоры о путешествии в Пустоши Хаоса? Конечно же, это всего лишь пьяная болтовня и к утру этот приступ безумия пройдёт…

— Превосходно, — сказал Варек. — Я знал, что вы пойдёте.

Знак скавена

Потряхивание повозки не облегчало похмелья Феликса. Всякий раз, как колесо попадало в одну из глубоких выбоин на дороге, его мутило, и желудок угрожал вывернуть свое содержимое на придорожные кусты. Внутренность рта была словно покрыта мехом. Давление внутри черепа усиливалось, как в паровом котле. Но необычнее всего было то, что у него пробился страстный аппетит к жареной пище. Видения яичницы с беконом заполняли его мысли. Теперь он жалел, что ранее не позавтракал с Истребителями Троллей; но в тот момент зрелища, как они поглощают тарелки, с горкой заполненные ветчиной и яйцами, и чавкают над громадными краюхами чёрного хлеба, оказалось достаточно, чтобы его желудок скрутило. Но теперь за такую же еду он почти готов был пойти на убийство.

Некоторым утешением ему служило то, что Истребители были более — менее молчаливы, за исключением ворчания на гномьем по поводу, как он предполагал, их тяжёлого похмелья или же явно отвратительного пива людей. Лишь юный Варек выглядел весёлым и полным энергии, но ему таковым быть и надлежало. К большому неудовольствию двух других гномов, Варек остановился после трёх кружек, заявив, что ему достаточно. Сейчас он уверенными взмахами поводьев направлял мулов и насвистывал весёлую мелодию, не обращая внимания на нацеленные в его спину кинжалоподобные взгляды спутников. В этот момент Феликс яростно ненавидел его, что можно было объяснить лишь интенсивностью похмелья.