Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенов Юлиан Семенович

— Есть!

— Ну, бывай!

Обнялись и расстались. Навсегда.

Глава восьмая

«Эстонцы» действуют в Бресте

Заветную телеграмму привез на старом побитом велосипеде небритый дядя в темно-синей фуражке с молниями Наркомата связи. Ее принял сам Алекс. Расписался и тут же вскрыл бланк: «…Вызываю на переговорный пункт сегодня в 20 часов. Соня».

До начала действий оставалось шесть часов.

— Ну, наконец-то! — радостно вздохнул Синягин. — А то засиделись тут в гостях…

Все переоделись в военную форму НКВД. У молчаливых «эстонцев» были петлицы рядовых, Алекс сразу же стал «старшим лейтенантом» войск связи, а Синягин долго примерял перед карманным зеркальцем синеверхую фуражку с красным околышем. Проверил ребром ладони кокарду, то бишь красную звезду, по центру переносицы, сплюнул, снял фуражку, перекрестился на крест оконной рамы:

— С Богом!

Электростанция, снабжавшая Брест энергией, находилась в сорока километрах от города — в Кобрине. Добраться туда на мотоцикле можно было от силы за час. Алекс сел за руль, Синягин в коляску, а один из бойцов — рыжий — угнездился на заднем сиденье. Черноволосый «эстонец» открыл ворота двора и помахал им вслед. Синягин, придерживая на коленях полевую сумку с маленькой, но мощной миной, с любопытством разглядывал горожан. Так вот они какие — Советы. Впрочем, ничего советского в облике брестчан не было. Большей частью они были одеты в пиджаки и платья, кепи и шляпки еще с «польского часу». Не спеша, фланировали по плиточным тротуарам, наслаждаясь теплым субботним вечером. Среди них мелькали и фуражки военных, которых тоже было немало на улицах Бреста. Красноармейцы, уволенные до полуночи, держались по двое-трое, лузгали семечки, ели мороженое, зазывали девчат на танцплощадку.

Неширокая шоссейка, обсаженная по обе стороны аллеей лип, тополей и каштанов, быстро стелилась под переднее колесо мотоцикла. Благополучно проскочили Жабинку.

Алекс остановил мотоцикл у железных ворот электростанции. Все трое вошли в проходную. За оконцем сидел пожилой вохровец с красным лицом и седыми усами. Увидев военных, он привстал.

— Кто начальник караула? — строго вопросил его Алекс.

— Я начальник… — растерялся охранник. — Максим Демьянович Калещук.

— Значит так, Максим Демьянович, ввиду особого положения в приграничном районе электростанция как объект особой важности переходит под охрану НКВД. Ясно?

— Зрозумяло… А мы як же-шь?

— А вы сдавайте объект и по домам до понедельника. В понедельник ваше начальство даст вам новые объекты. Сколько людей на вахте?

— Да мы со Стефаном. Тольки Стефана я отпустил уже… — смущенно признался вохровец. — Приболел трохи.

— Ну, вот и хорошо. Передавайте товарищу капитану документы — и до понедельника свободны!

Дед засуетился, снял ремень с наганом и положил его в железный ящик, оттуда достал замызганную папку с документами — передал ее капитану. Распрощался и был таков.

Синягин пожал Алексу руку — все было сработано в самом лучшем виде. Теперь Алексу предстояло забрать оставшегося в доме второго бойца и ехать под Жабинку на линию связи. Им предстояло свалить дюжину телеграфных столбов и вырезать сотни метров проволоки. Город должен был остаться без связи и без электричества…

Синягин прошел в агрегатный зал электростанции. Здесь стоял истошный гул вращающегося металла. Латунный кожух генератора мелко сотрясался от напряженной работы — шел пик вечернего потребления электроэнергии — и точно так же била дрожь и Синягина: наконец-то пришел его час, его пик, наконец-то и он сможет сделать свой реальный вклад в дело победы над большевизмом! Он покосился на портрет Ленина, висевший над пультом: «Ну, ничего, сейчас ты слетишь оттуда, как дохлый таракан!» Дежурный инженер — тощий пожилой еврей с лицом, покрытым сетью глубоких морщин, — встревоженно поднялся навстречу капитану.

— Чем могу служить? — крикнул он, стараясь пересилить гул генератора.

— Капитан Травкин. НКВД, — сухо представился Синягин.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Сменный инженер Лейбович.

— Товарищ сменный инженер, находились ли здесь сегодня посторонние лица?

— По-моему, никого посторонних не было, — неуверенно пожал плечами Лейбович, — только обслуживающий персонал.

— К нам поступили сведения, что на электростанции готовится диверсия.

— Ой, да не дай бог!

Втроем — вместе с пожилым электриком — они стали осматривать машинный зал.

— А это что за дверь? — толкнулся Синягин в закрытую подсобку.

— Чулан. Ветошь храним, инструменты…

— Откройте!

Пока рабочий бегал за ключами, а Лейбович осматривал пожарный щит, «капитан» открыл фидерную коробку и сунул туда «апфелькухен». «То, что надо! — одобрил он свой выбор. — Рванет фидер — станция обесточится минимум на сутки. А там…» А там ее введут в строй уже немецкие специалисты.

Тем временем открыли подсобку и, конечно же, ничего подозрительного в ней не нашли.

— Ладно! — сказал «капитан». — Будем надеяться, что предупреждение оказалось ложным. Работайте! В случае чего — позвоните мне по телефону. Запишите: 12–34.

Лейбович обрадованно кивнул и поспешил к своему пульту. Синягин посмотрел на часы: мина взорвется через тридцать минут… Он еще раз посмотрел на лысого вождя и с удовольствием представил, как портрет сметет взрывом.

* * *

Синягин шагал по привокзальной улице — к Брестскому вокзалу. Теперь он чувствовал себя намного уверенней: военная форма прикрывала его весьма надежно, как некая шапка-невидимка. Сине-красная фуражка НКВД вызывала у окружающих опасливое уважение. Вот высокий красноармеец в пилотке прошел мимо и четко козырнул. «Капитан» ответил. Но красноармейцы его не интересовали — он выискивал командиров, и желательно одиночных… Занял позицию у схода моста через привокзальные пути. Хорошее место — полутемное и почти безлюдное. Поодаль пивная будка. Возле нее два мужика набирали в бидончик пиво. Сейчас уйдут и вообще никого не останется.

Синягин прохаживался вдоль ступенек с видом человека, к которому опаздывает на свидание подруга. Он волновался, но это волнение было совсем иного рода. Душу его наполняло предощущение разгула мощной стихии, вроде землетрясения или цунами. Оно должно грянуть нынешней ночью. О нем никто здесь не подозревает. Но он-то знает — вот-вот нахлынет на город огромная огненная волна! Да что город — вся Россия будет подвергнута великому огненному очищению! Рухнет четвертьвековое иго большевизма. Это будет реванш за 20-й год. В 1918 году немцы не смогли помочь России сбросить наглых захватчиков государственной власти. Германия сама оказалась в подобной же беде. Но вот теперь свершится великая историческая справедливость: возродившаяся великая держава придет на помощь другой великой державе и это будет могучий дружеский союз на страх англо-саксам и всей мировой плутократии! Российский бык с рогами из крупповской стали сметет однажды всех своих наглых матадоров. Великая коррида начнется сегодня огненным ураганом. И он, Александр Синягин, потомок древнего дворянского рода — буревестник этого урагана. Как там у большевистского классика: «Буря! Пусть сильнее грянет буря!»

Там, дома, в берлинском пригороде Фронау, Синягин почитывал время от времени книги из Советской России. Ни одну из них он не смог осилить — претила фальшь, холопское воспевание режима. Лишь «Тихий Дон» был прочитан до конца. С его страниц веяло правдой былой жизни, да и написана книга была не на советском новоязе, а на хорошем русском языке…

О, погас свет! Фонари погасли, окна в домах — сработал «апфелькухен»! Главная часть его миссии была выполнена. Синягин поздравил себя с удачей. По такому поводу можно было выпить и кружку пива. Конечно, это жи-гу-лев-ское ни в какое сравнение не могло идти с лёвенброем, но все же слегка освежало, а главное, позволяло спокойно следить за переходным мостом. Продавщица в некогда белом фартуке, ворча по поводу внезапно отключившегося света, зажгла свечу, поставила ее в пустую пивную кружку и принялась подсчитывать дневную выручку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})