Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

Я рванулся к нему, и Саня перехватил меня второй рукой, теперь просто держал двумя руками, оскалившийся, готовый к броску, сидел и смотрел на Вольха. 

А я не мог смотреть. Не мог двигаться. Не мог говорить. А оторваться тоже не мог. И ничего не видел, абсолютно ничего не видел, не мог даже дышать, потому что кто - то невидимый подошёл и вбил кулак в кадык, превращая моё лицо, точно в такую же искажённую маску сострадания, на которое я не имел права. 

Нельзя разорвать сердце напополам... А оно ведь рвалось сука. 

Вольх вскинул руку, сломанным и одновременно резким движением, похожим на бросок. Но бросок не делают с раскрытой ладонью, вот так вот судорожно, разом подобравшись и безвольно обмякнув одновременно. Прося поверить. 

- Сейчас...Я ...Тебя ...Прошу - Он выталкивал каждое слово, через спазм в горле, почти хрипел - Прошу...Сейчас...Просто ...ПОШЛИ СО МНОЙ.

   Тишина звонкая, и одновременно оглушающая, кажется замерло всё, не поют даже птицы, испуганно запрятавшись по веткам, прислушиваясь. 

- Ответь ему! - тихо попросил Сан. 

И вот тогда мне стало по настоящему страшно, потому что я и представить себе не мог, что голос любимого может звучать настолько неумолимо.

- Нам пора определиться, Ники - безжизненно сказал Саня, вырезая меня на куски. - Ты сейчас сделаешь выбор. И либо ты останешься здесь со мной, либо встанешь и уйдёшь с ним. 

- Ттты же меня не отпускаешь...Сссаня...

Санька не ответил, сжимая меня, всё сильнее и сильнее. И я уже не понимал, кого из нас колотит больше. Мы просто содрогались оба конвульсивной дрожью, а может быть содрогался только я один, потому что Саня прямой, неестественно застывший, сидел каменной стеной, глыбой расплющивающей меня до костей. 

- А я должен? - спросил Саня бесцветным голосом. Он уже давно убрал подбородок с моего плеча и теперь просто смотрел на Вольха. 

- Ник, если ты захочешь уйти.....Я не стану тебя удерживать. Но ты должен понять, ты сейчас делаешь нам всем очень больно. Пора это прекратить. Поэтому один из нас останется, а второй уйдёт. Решай.

   Саня почти рявкнул мне в ухо, стискивая так, что кажется, я услышал хруст собственных костей, и просто уткнулся лбом в мою спину.

- Решай Ник!- почти беззвучно попросил он и добавил. - Не мучай. 

Решать? А не пойти ли вам обоим нахуй? - момент паскудной горькой усмешки. Я отвернулся. 

- Вольх, тебе лучше уйти.

- НИКИТА!! - Порыв навстречу, но Санина ладонь вылетела вперёд, останавливая, давая понять. Убьёт. Ещё шаг и он убьёт. Не смей идти. Слушай. 

- Уходи! - Нужно было сказать это твёрдо, без колебаний, найти в себе силы взглянуть в чужие глаза и не позволить в них отразиться ни единому чувству, оборвать ниточку раз и навсегда. Я должен был сделать это давным давно. 

- Я не смогу простить то, что ты сделал

   А потом, я задохнулся, потому что Саня... Саня укусил меня за предплечье изо всей силы стискивая зубы, давая мне боль, которая была мне так необходима в эту секунду. Одно единственное движение психопата. 

Знаете, этот блядский пизданутый поступок психопата. Если меня когда нибудь спросят, что заставило меня больше не сомневаться, я не задумываясь отвечу: Потому что Саня укусил меня. 

Хомяк отмороженный, бля. 

Со стороны это было похоже на поцелуй, когда влюблённый прихватывает другого губами, в романтичной задумчивости. А этот упырь, просто взял и впился зубами изо всей дури. Делая за меня то, что хотел бы сделать я сам. И я ...Я больше не сомневался.

- У меня перед тобой должок был.

От боли из глаз брызнули слёзы, я скривился начиная ржать и плакать одновременно. Острая, острая, вгрызающаяся в плоть боль, электрическая невыносимая молния бегущая вверх и вниз, хочется изогнуться и вырваться, нервно задёргаться пытаясь убежать, но убежать невозможно. Слишком хорошо тебя держат. И ты сидишь на коленях парня, ощущая каждый из восемнадцати впившихся в тебя клыков, и говоришь другому парню: - Я тебя не люблю блядь.Театр абсурда. 

- Но мы квиты. 

Я продемонстрировал запястье, перетянутое бинтом. 

- Ты для меня останешься другом. Это я не предам. А сейчас просто уходи. Я не хочу тебя видеть. 

Вольх покачнулся, тихо застонал, закрыл глаза, принимая, пытаясь это принять.

   А в кустах стояли прихуевшие парни, и кажется Лён шмыгал носом мешая кровавые сопли с кровью, качая головой, отчётливо желая меня урыть в этот момент, пиздануть ржавой трубой по голове, и закончить это раз и навсегда.

Наверное в его глазах я был той самой пизданутой бабой из - за которой реальный мужики теряли голову и шли на мясорубку. А эта сука не понимала, что же она натворила. Что творит. 

Боже, как же я себя ненавидел в эту секунду. 

Когда Вольх ебал меня во все дыры, а я орал от счастья, даже тогда я не ненавидел и не презирал себя так остро, как в этот момент в осознании какое же я отвратное, никчемное дерьмо, грёбанный хуесос, пидор, хуже распоследней бляди, потому что дажё ебнутая на всю голову блядь, имеет в голове хотя бы некоторое количество мозгов, что бы не доводить свою еблю до беспредела.

А мы перешли грань.

Мы перешли грань когда - то давным давно.

Когда я не сумел сказать Нет, когда не сумел сказать Да и метался туда сюда как блядский болванчик не понимая, что это не шутка, что это не игра, что не играют с любовью, нельзя с ней играть. 

Что бывает такое в жизни, бля БЫВАЕТ!!!!! Когда встречаются два парня и мацая друг друга за хуй, вкладывают в это понятие гораздо большее чем просто похоть. Когда накрывает так, что не хочется жить, и остаётся только выть и жрать землю, потому что кто - то не сумел понять, что слово хуй пишут на заборе, а слово любовь вырезают кровью души. 

Когда без любимого человека не хочется жить. 

Когда кислород становиться синонимом имени любимый.

Когда ты готов сдохнуть в понимании что это конец, что хеппи энда не будет, когда ты выходишь в лес, в поле, забираешься на крышу дома и кричишь, кричишь, кричишь, но крик не спасает от раздирающей изнутри боли, когда из тебя словно вырвали половину, когда тебя больше нет, и ты ничего не можешь с этим сделать, можешь только плакать, молиться богу, который тебя не услышит, потому что в его раскладке для гомосеков абонент останется недоступен.

Не существует ангелов Вольх, ангелы небесные не спускаются к нам на крышу. И надо как - то идти и продолжать жить.

   НО МОЖНО ЛИ ЖИТЬ, НА ОДНУ ПОЛОВИНУ?

Вольх стоял закрыв глаза, прокусив губу почти до крови. Кажется, он мог бы остаться так навсегда. Но остаются только слабые, сильные умеют держать удар, выпрямляться и идти дальше по жизни с весёлой безбашенной злостью.