Долгая дорога к тебе - Ксения Вайсман

ладно, доктор, идите отсюда. И скажи тете Оле, пусть не ездит, что тут со мной нянчиться, заразится еще.

- Она все равно приедет. Она нас с Дашкой всегда лечит.

- Ну, я так-то ей не сын, - Илье стало как-то даже не по себе, что вокруг него столько заботы.

- Ну, мы вроде как, одна семья, так что, это нормально. В семье заботятся друг о друге, так ведь? – улыбнулся Дима.

- Не знаю, - пожал плечами Илья, - У нас этого не заведено как-то. Каждый сам по себе.

- Ну, все, отвыкай. Пожил в сове удовольствие и хватит, - засмеялся Дима, - Теперь семейные праздники, радости и горести – все вместе.

- А, знаешь, я как-то и не возражаю, - улыбнулся Илья, подумав в первую очередь о Даше.

- Давай, ложись. Мама приедет часов в семь.

Действительно Ольга приехала около семи часов, привезя с собой свежесваренный бульон, пюре с паровыми котлетками и пирожки с капустой. И еще два пакета с продуктами, фруктами, компотом.

- Ольга Викторовна, вы с ума сошли? Вы как это все дотащили?!

- Нормально, я же на такси доехала прямо до дома, - выкладывая все из сумок, совершенно спокойно отвечала Ольга, как само собой разумеющееся.

- Вы такая хрупкая, такая тоненькая и всё это тащили, - удивлялся Илья, которому стало просто неловко, что она тягала такие тяжести ради него.

- Ой, Илья, русская женщина еще ни на такое способна, - улыбнулась Ольга, - Дашка вон, еще меньше меня ростом, такая худая, и столько силы, энергии, самообладания, так что, это еще ерунда. Димка как-то ногу сломал, ей лет десять было, так она его два километра на себе буквально тащила до травм-пункта, а он уже тогда раза в два ее выше был.

- Да, Даша у вас все может, - улыбнулся Илья с какой-то нежностью, - А вы вот это все сами наготовили?

- Ну да. Только не знаю, ты пирожки с капустой любишь? Дима просто их очень любит, и Стас, я подумала, может и ты?

- Хм, - Илья задумался и не мог вспомнить, чтобы его вообще кто-то кормил пирожками, - Знаете, я и не ел их, наверное.

- В смысле? – отвлеклась от своих дел по кухне Ольга и перевела на него удивленные глаза.

- Ну, ни мама, ни бабушки пироги не стряпали, Александра Рудольфовна тоже ничего такого не пекла, потому что мама не позволяла, у нее диеты были, ну а потом я в Англии жил, сюда вернулся, тут тоже в основном рестораны, девушки тоже как-то не баловали таким, в основном овощными салатами, да тушеным мясом. Так что давайте, будем пробовать, - улыбнулся Илья и взял подогретый пирожок, - М-м-м, как вкусно! – с набитым ртом тут же отрапортовал Илья, - Я много в жизни потерял!

- Ну, тогда мне есть, чем тебя еще удивить, - радостно улыбнулась Ольга.

- Я вот вами восхищаюсь. Вы такая красивая, хрупкая, внешне создается ощущение, что вы особа голубых кровей, и тут же на контрасте эти сумки тяжалющие, пироги… Такая вы вся домашняя, уютная, что ли, не знаю, даже как сказать. Я таких не встречал.

- Ой, да ладно тебе, Илья. У нас полстраны таких женщин, которые на шпильках из магазина тащат сумки. Они же готовят завтраки, обеды, ужины, водят детей в детский сад, делают со старшими уроки, моют, стирают, убирают, каждый день ходят на работу, и порой при этом зарабатывают не меньше, а то и больше своих мужей, - говорила Ольга, а Илья смотрел на нее большими глазами.

- Что-то я видимо не там бывал, - пожал он плечами.

- Видимо, - улыбнулась Ольга.

- Я бы хотел такую жену: умную, красивую, заботливую, с пирогами, - размечтался вслух Илья.

- Ой, да будет еще, какие твои годы. У Димки тоже никого нет.

- А у Даши? – как бы, между прочим, спросил Илья, а у самого уже заколотилось сердце в ожидании ответа.

- Как я поняла, она недавно познакомилась с одним артистом, ну, я посмотрела в интернете, ничего такой, - усмехнулась Ольга, явно одобряя выбор дочери, - Посмотрим, что получится у них.

- Да, хорошо, чтобы все получилось, - сказал вслух Илья, но сам несколько напрягся, и в душе как-то заскребло.

Ольга пробыла с Ильей два дня, пока ему не стало намного лучше. Илья впервые за последние лет двадцать ощутил такую заботу и участие, впервые, почувствовал себя нужным, частью семьи. Раньше понятие семья для Ильи значило не больше, чем кровное родство, разрозненных, самостоятельных единиц. Сейчас же семья виделась ему как единый организм, живущий на основе сплоченности и заботы каждого о каждом. И люди, которые еще полгода назад были ему незнакомы, вдруг стали настолько родными и близкими, что он не понимал, как раньше их не существовало в его жизни. Отношения с отцом в корне изменились. Да и сами они с отцом, оба изменились. Наконец-то они услышали друг друга, старались понять, пойти на компромисс, впервые. Илье казалось, что даже воздух вокруг стал другим, каким-то живым что ли. И все это ему безумно нравилось.

Только сейчас он понимал, насколько пусты были его отношения и с Кристиной, и с Яной, оставаясь чем-то внешним, показным, и не удивительно, что в один миг все лопалось, как мыльный пузырь. Он не дарил им своего тепла, не открывал душу, и они ничего, кроме секса, ему не давали. Смех, улыбки, веселье, все словно напоказ. А счастья напоказ не бывает. Веселье, тусовки, курорты, это еще далеко не счастье, это просто демонстрация красивой, беззаботной жизни. И никто за блестящей картинкой не видит, что у тебя огромная дыра внутри. Илья всегда знал, что людям, окружающим его, совершенно не интересно, что он чувствует, о чем думает, о чем мечтает, но, пожалуй, только сейчас, он признался себе в том, что и его совершенно не интересовало что внутри у них.

Илья ловил себя на мысли, что даже когда мама была жива, он не видел примера той семьи, какой она должна быть. Отец находился постоянно на работе, мама занималась собой, бабушки и дедушки приезжали лишь на праздничные ужины, пропитанные лицемерием и натужными