Кинжал убийцы - Джульет Маккенна

У нас было ровно столько времени, сколько требуется для шести куплетов песни, которой мать Райшеда определяет готовность своего джема, прежде чем более сознательный часовой дойдет в своем обходе до этой стороны замка.

Я глубоко вдохнула и вызвала в памяти образ того ненавистного лица: темные, безжалостные глаза, совершенно белые волосы и бледная кожа, сморщенная от старости.

— Тедри на фаралир, асмен эк лайеран.

Возможно, эти древние слова не имели смысла в Лесной балладе об Уриоле и его бесконечных поисках оленя с серебряными рогами, но здесь, всего на миг, Высшее Искусство показало мне Илкехана, изучающего книгу, взятую с набитых полок за его спиной. Я уже бывала в замке и точно знала, где сидит этот колдун.

— По-прежнему в своем кабинете.

Райшед ускорил шаг.

— Мы входим, убиваем его и уходим.

— Все просто, — откликнулся Грен со счастливым удовлетворением.

Эфирные заклинания промелькнули в моем уме: одно — чтобы спрятать нас; другое — чтобы люди не испытывали к нам интерес; третье — чтобы заставить кого-то побеспокоиться об оставленном на огне пустом котелке. Гуиналь нашла горсть способов отвлекать людей, но я не смела использовать их так близко к Илкехану. Почуяв рядом Высшее Искусство, колдун мог насторожиться.

Мы добежали до стены. Мужчины прижались к ней по сторонам ворот, а я занялась замком, исследуя его с быстротой и точностью, которым научилась за все эти годы.

— Шив.

Маг положил руку на металл, и я отперла замок. Так как мы не владели секретами женщин Шернасекка, нам пришлось рисковать и дополнить мои навыки взломщика его магией. Раздался слабый шорох, и засовы на другой стороне выскользнули из своих гнезд. Что ж, обратного пути нет, подумала я. И тут же яростно себе возразила: нет, мы вернемся. Это Илкехан никуда не пойдет, когда мы с ним покончим. Он должен нам — мы получим с него тот долг и уйдем.

Выхватив мечи, братья вмиг прошли через ворота. Я бросилась за ними, следом вбежали Райшед и Шив. Какая-то женщина собирала бобы и закричала, уронив корзину. Сорград зашипел на нее с архаичной злобой:

— Это ты осквернила невидимый мир?

— Матерь спрячет тебя от нашей мести, или Творец защитит тебя? — Грен шагнул вперед, волосы черные, кожа голубая, глаза пронзительные.

Женщина попятилась, давя растения. Грен погрозил ей мечом, — она закричала, упала, вскарабкалась на ноги и побежала к двери в другом конце сада.

— Забудьте о канализации, — велел Райшед.

Сорград не нуждался в указаниях. Он догнал истеричку, когда та возилась со щеколдой. Женщина проскользнула в самую узкую щель, но зацепилась рукавом и оторвала его в панике. Сорград сунул ногу в щель, не позволяя двери закрыться. Что бы он ни говорил, это заставило женщину бежать без оглядки и не удивляться, почему Элдричский человечек не может просто пройти сквозь стену.

Грен ворвался в дверь, как зимняя вьюга с гор. Следуя за ним, я увидела коридор, братья уже прикрывали его с двух концов.

Райшед захлопнул дверь за Шивом.

— Куда теперь?

— Наверх, сюда.

В прошлый раз, когда я кралась вверх и вниз по этому замку, я пользовалась черной лестницей. Но в моем новом обличье Элдричского человечка я почувствовала, что имею право на главную лестницу. Мы побежали так, словно за нами самими гнались по пятам мстительные тени. Шив увидел, что мы готовимся сбросить сумки для боя, и сделал то же самое.

— Как только он умрет, отрежь эту лестницу, — приказал Райшед магу.

Мы игнорировали этаж, принадлежащий семье, которая еще осталась у Илкехана. Когда мы мчались наверх, одолевая следующий марш, с нижнего этажа, где находились кухни, донесся испуганный шум. Где-то внизу распахнулась дверь, и озадаченный голос что-то крикнул.

А вот и этаж с покоями Илкехана. Каждая деталь этого места врезалась в мою память, как та боль, что мы испытали в совершенно белой темнице в подвале. Илкехан не знал таких лишений. Полированные сундуки из темного дерева стояли вдоль коридора, на полках красовались отборные предметы керамики и бронзы.

— Которая дверь? — Грен бросил свою котомку.

Я указала:

— Та.

Сорград ворвался в комнату, сразу сворачивая в сторону. Не отстающий от него Грен свернул в другую. За ними следовал Райшед — он летел прямо, как стрела.

Илкехан сидел за широким письменным столом и уже тянулся к кинжалу. Грен и Сорград набросились на него с обеих сторон. Вокруг вспыхнул магический свет, высекая отражения из наших клинков. Поразительно голубые — любимый цвет Элдричского Народца, — эти сияющие ножи ударили в колдуна и, проткнув его насквозь, вонзились в стены. Магия потекла по светлой штукатурке, как вода по запотевшим стеклам. Ублюдок открыл рот, но не смог издать ни звука. Ярость исказила его лицо, костлявые руки потянулись ко мне и Шиву.

Держа дротики наготове, я метнула их быстрее молнии. Первый впился в щеку колдуна, и он отшатнулся, толкая назад свое кресло. Схваченный им кинжал не принес ему спасения. Райшед изо всех сил уперся ногой в стол, поднял его и с грохотом опрокинул на ноги Илкехана. Колдун оказался в ловушке. Перепрыгнув через поваленный стол, Райшед обрушил свой меч на падающего Илкехана. Удар пришелся в основание шеи и был настолько силен, что, когда колдун грохнулся на пол, клинок врезался в половицы. Райшед вырвал меч, и я увидела в зияющей ране белые осколки костей.

— Это за Айтена. — У него не хватало слов, чтобы адекватно выразить свою ненависть.

Удар моего возлюбленного не вызвал мгновенную смерть, но Грен и Сорград добавили свои гирьки на весы Рэпонина. Меч Грена почти выпотрошил колдуна, кишки вываливались из кровавой раны, нанесенной сквозь тонкую шерстяную тунику и мягкую рубаху. Илкехан в отчаянии схватился за живот, его руки уже покрывала темная кровь, которая растекалась вокруг него, просачиваясь под стол, придавивший его ноги. Человек с такой раной должен был бы кричать, как свинья на бойне, но даже без магии Шива, отнимающей голос, Илкехану не хватало воздуха для крика. Алые пузыри скопились вокруг его рта, кровь поднималась в горле, не давая дышать, и хлестала из ребер, расколотых безжалостным ударом Сорграда. Ублюдок умер или умрет через несколько минут. Я позаботилась об этом раньше остальных.

— Смотрите-ка, шелк. — Сорград потрогал рубаху Илкехана, ногой отбросив его клинок с костяной рукояткой.

— Приятно видеть, что он хоть какую-то малость получил от алдабрешцев. А где, по-вашему, он взял вот это? — Грен подобрал кинжал и попятился с возгласом досады.

Илкехан бился в конвульсиях, свежая кровь лилась струями, неудержимые спазмы разрывали его внутренние раны. Голова колдуна металась из стороны в сторону, он рычал как дикий зверь, скаля стиснутые зубы. Раскинутые по полу руки все шире размазывали кровь, и вдруг слабый стон сорвался с его губ, обведенных кровавой пеной.