Забытый - Москва - Владимир Кожевников

Но и это было еще не главное. Лопасня легко прикрывалась из Серпухова (он был всего в 30 верстах), и с этим приходилось считаться прежде всего. Олег решил эту задачу просто и умно. Главный ударный кулак ( всего один, но отборный, конный полк) он вывел в район города Корника (западнее Венева, ныне не существует). Напрямую до Лопасни отсюда было 50 верст, и поздней осенью, когда дороги скрипели от мороза, реки встали, а снегу еще не навалило, при желании и известной расторопности такой переход можно было проделать за день.

Олег ждал только ледостава. Когда 26 ноября первый лед на Осетре, подхрустывая и узорясь под копытами коня коварными звездами, выдержал прогулку Олега по перекату, тот велел сосредоточенным в Глебове трем полкам наутро выступать и послал в Корник воеводе Федору Панкратьевичу приказ: выступать немедленно, Лопасню захватить с ходу и удерживать ее до подхода самого Олега.

Утром 27-го (за ночь лед окреп окончательно) рязанское войско двинулось вниз по Осетру. Конных в каждом полку было по три сотни, коней не хватало, и это больше всего заботило Олега. Быстро затомившись идти по неимоверно петляющему руслу, он оставил его и напротив Ростиславля (ныне не существует, в районе теперешней деревни Трегубово) перебрался в Оку. Лед на Оке тоже держал, и Олег, хотя путь за плечами был уже изрядный и люди устали (да уж больно хороша, гладка была дорога!), продвинулся на запад до того места, где река заворачивала прямо на юг, и тут заночевал.

Гришкины разведчики обнаружили рязанцев только на следующий день, да и то не сразу, когда те вышли уже к их заставе у Песочного озера. И только тогда пошел по Оке свист, заковыристый и громкий.

* * *

Бобер собирался из Серпухова с проверкой в Можайск. О странном передвижении рязанцев ему доложили 28-го к вечеру. Весь остаток дня он ломал голову, что бы это значило, и не вознамерился ли уж самоуверенный сосед не дождавшись уговора занять Лопасню (кстати, четырем окрестным заставам надо приказать завтра же перебраться в город и там запереться, на всякий случай, до выяснения). И уже после ужина, когда от обильного стола Якова Юрьевича (он квартировал у управляющего в доме) Бобер отправился спать, к нему прямо в спальню ворвался Гаврюха с таким растерянным и расстроенным лицом, какого Бобер у него никогда не видывал:

- Князь! Дмитрий Михалыч! Рязанцы Лопасню захватили! - и упал на ближайшую табуретку, готовый к взбучке, нахлобучке и прочее, то есть к какой угодно каре, так как сразу всю вину за случившееся взвалил на себя и своих разведчиков.

Князь тоже повалился на скамью - и ни звука.

Эти минуты для окружающих всегда были самыми тяжкими. Все понимали Бобер решал. И пикнуть там, или шевельнуться было невозможно. Но и ждать казалось невыносимым, потому что решения его влекли за собой очень крутые, почти всегда непонятные, но всегда очень стремительные действия, которые очень хотелось угадать и упредить, чтобы иметь хоть какой-то запас времени, которого потом, после принятия решения, всегда катастрофически не хватало.

"Та-ак. Лопасня, значит, уже... Как? Откуда? Ну да теперь уж неважно откуда. Подобрался откуда-то, и ясно, что не по Оке, иначе разведчики мигом бы свистнули. Ведь дали же они знать о тех, кто по Оке... Стоп! Значит, по Оке идут подкреплять Лопасню, значит, силенок у них в Лопасне пока чуть. Можно воспользоваться... Как? Никак. Он уже идет, а мне три полка за день не поднять. Стало быть, Лопасня потеряна. Ладно. Он будет... Кстати, а кто это - он? Он сам, Олег, или его воеводы? Где он сам-то? Это важно!"

- Гаврюха, срочно узнай, где сам князь Олег.

- То есть?!

- Сам он Лопасню захватил или по Оке идет? А может, он в Рязани сидит.

- То есть при войске он или нет?

- Конечно.

- Сей миг, князь! - огромный камень свалился с души у Гаврюхи, ведь его не обвиняли, а заставляли что-то делать, и он рванулся исполнять.

- Стой. Не суетись. Сядь. - И Гаврюха вновь замер. "Итак... Если Олег в Рязани, сделаем как обычно. Сколько он пригонит к Лопасне? Если подкреплять идет тремя полками, то в Лопасне сейчас меньше, один-два. Будем считать - два. Значит всего будет пять.

Внутри они все не поместятся. Приведу полков шесть-семь (откуда взять? но это придумаем) и расколочу к чертовой матери в пух, а город они не удержат, у нас там тьма своих людей и секретов. А дальше... Дальше большая война с Рязанью. Но это потом. О ней и думать будем потом. Сейчас же думать надо о самом близком и важном. А это - где взять силы. Быстро взять силы! Ну, прежде всего - Коломна! И Можайск! Там ведь меня с инспекцией ждут. Значит, уже все на конях сидят. Ладно... Но если Олег пойдет из Рязани, Коломной придется прикрыться от Олега. От Олега... А если он уже в Лопасне? Тогда от кого и зачем прикрываться? Стоп-стоп-стоп! Я ведь забыл разобрать другой вариант: если Олег не в Рязани. Так. Если он идет сюда (а это разумно, такие авантюры лучше делать самому, оглядеться, распорядиться, подождать, пока все устоится и устроится, а потом уж свалить на толкового наместника, я бы, по крайней мере, именно так делал), то... Я подступаю к Лопасне с шестью (ну пусть с семью!) полками. Он меня ничуть не боится. Выходит навстречу, и начинается драка. Ну расколочу я его, он уйдет (откуда пришел, на юг) - и что? Все на местах, а впереди большая война с Рязанью. Еще одна в довесок ко всем остальным. А у меня Коломна осталась не у дел. Конечно, если Олег в Рязани, то у дел. А так - нет. А ведь лучшие полки, почитай, если серпуховские не брать. Негоже. Итак - еще раз. Если Олег готовит войска в Рязани, коломенцы отмобилизовываются и ждут его удара, а я по мере сил подкрепляю и подкрепляю Микулу, в зависимости от того, как будет готово войско, или иду вперед, или встречаю Олега у Коломны. И большая битва.

Теперь. Если Олег здесь, коломенцы отмобилизовываются точно так же и... И? разваливают его тылы к чертовой матери! Если он тут останется сопли жевать, Микула ему все княжество так разворотит, что он потом долго кровью харкать будет.

Та-а-ак. Вот это уже выглядит поприличней. Сколько он сможет выставить? А не очень. Пронцы его в этом деле не поддержат почти наверняка, с Владимиром у нас дружба. Кстати, к нему тоже гонцов срочно надо!

Ну что ж, Олег Иваныч, гордый князь рязанский, давай! Поглядим".

- Гаврюха, снаряжай иди гонцов. (Гаврюха вскочил как ужаленный.) Их понадобится... понадобится... три... четыре... Пять! Пять патрулей: к князю во Владимир, в Москву митрополиту, в Можайск, в Коломну и, самых шустрых и опытных, в Пронск.

- В Пронск!?

- Да, в Пронск.

Гаврюха не посмел больше удивляться и исчез. А Бобер, подняв на ноги не успевшего еще заснуть Якова Юрьевича, объяснив ему ситуацию и попросив заняться с дьяками написанием приказов в Можайск и Коломну, а также сочинить умное письмо князю пронскому, вышел во двор проследить за снаряжением гонцов. Он был неприятно удивлен суетой, поднятой разведчиками. Как оказалось, уже и Алешка был здесь и тоже куда-то собирался.

"Заволновались. Или вину чувствуют? Ну Гаврюхе, положим, есть за что. А этот-то чего?"

- Алексей, ты чего здесь?

- Я так понимаю, гонцы в Можайск очень быстро должны поспеть. Так?

- Очень!

- Легче всего гнать по Оке до Протвы, а там по ней. Так?

- Так.

- Темно на дворе больно. Боюсь, как бы мимо Протвы в темноте не проскочили второпях. Сам прослежу.

- Что ж у тебя за гонцы?!

- Да не... Гонцы хорошие. Но... Дело, понимаешь, настоящее, вроде, начинается. Засидел я, встряхнуться надо. Самому. Понимаешь? Ну и вообще, для надежности...

- Понятно. Замандражировали! Поезжай. Но только до Протвы. Послезавтра утром можайцы должны иметь приказ.

- Полтораста верст. Не круто?

- А ты как хотел?

- Дак, если коням подмена будет, то ничего. А ну как не найдем. Лягут кони...

- Твоя забота.

- Ладно.

- Вертайся быстро. Утром здесь будешь нужен - во! - Дмитрий чиркнул рукой по горлу.

- Само собой.

* * *

Проводив гонцов в Можайск и Коломну, письма митрополиту и князю Бобер сел писать сам. Письмо Алексию было до предела кратким и деловым, не оставлявшим ему никаких возможностей для размышлений и толкований.

"Отче Алексий, раб Божий Дмитрий Волынец тебе челом бьет и извещает о беде великой и нечаянной, постигшей паству твою здесь, в Серпухове и окрест него. Бесчестный князь рязанский Олег вчера в большой силе на городок наш Лопасню напал и городок тот захватил, а что с наместником и дружиною содеял, того нам пока неведомо. Олег городок тот вотчиною своею считает и теперь назад не отдаст никогда, ежели только не принудить его к тому силою. Высокомерию князя рязанского и чаяниям его неразумным думаю конец положить как можно скорее, для чего необходимым считаю не только вернуть Лопасню, ибо Олега такая мера не утихомирит нимало, но самое Рязань взять и разорить. Зная обстоятельства Великого князя Дмитрия, что на Москве с войском скоро быть не сможет, а меры против князь-Олега никаких проволочек не терпят, прошу тебя, владыко, немедленно снестись с Великим князем, чтобы он не мешкая передал мне командование коломенскими, серпуховскими, можайскими и звенигородскими полками. Но допрежь того благослови можайского наместника и коломенского воеводу на воинский поход под моим началом. Иначе время будет упущено и спор с Олегом затянется до весны, а то и дольше, ибо он успеет укрепиться и в Лопасне, и в Рязани, и в других местах. А у нашего князя весной других забот встанет множество. Обстоятельства вероломного и бесчестного Олега мне известны, и указанных полков для успеха будет достаточно, в этом совершенно уверен. Благословение в Коломну и Можайск прошу послать с моими же гонцами для скорости и надежности. Кланяюсь низко с пожеланиями многих лет".