Что-то остается - Ярослава Кузнецова

— Молодой человек жаждет расстаться с жизнью? Светло уже. Засекут. Дождемся Алага. Госпожа Треверра, позвольте узнать, где ваш охранник?

— А… Не знаю. В деревне, наверное, меня ищет. Потом он в монастыре будет искать, а здесь уже в последнюю очередь. А что, Алаг хорошо читает следы?

— Он — нюхач. Ищейка. Друзья мои, понимаю ваше беспокойство, но самое разумное сейчас — это пойти в дом и дождаться Алага. Я намереваюсь сделать именно это.

Что ж, инициатива опять попала в чужие руки. Очень обидно, но приходится мириться. Мы вошли в пустой дом.

Против ожиданий, здесь было тепло и пахло едой — запах, давно позабытый в этих стенах. Стуро задержал дыхание, зажмурился. Я думала, он выскочит наружу, но он сглотнул и справился с тошнотой. Хозяйственная Данка нашла применение своей кочерге. Занялась печкой. Ардароно уселся за стол — как раз на место Ирги.

— Ха, — сказал он, — Забавно. Что это?

— Это моя книга. О стангревах. О таких, как Мотылек.

Книгу мою читали. Те, кто сидел здесь в засаде со вчерашнего дня. Нгамерты читали мою книгу. От скуки, наверное. Читали и делали заметки на полях. В столбик, бисерным почерком: «Интересная мысль. Непонятно. Пример неудачен. Это недостаточный аргумент. Хорошо. Тоже хорошо. Это неправда. Натяжка, но в целом неплохо.» Добросовестный, в меру придирчивый читатель-рецензент. Вписавший свои замечания чернилами — не вымарать, не зачеркнуть.

Я села за стол, рядом со Стуро.

— Вы говорили… Ну, вы назвали какую-то фамилию. Вы сказали, Ульвенг не виноват, а вы…

Ардароно оторвался от книги, посмотрел на меня. Внимательно, но без раздражения.

— Вы любопытны, госпожа Треверра.

— У нас, — я повела рукой, указывая на Дану и Стуро, — личная причина искать встречи с нгамертами. Вы ее знаете, господин Ардароно. Так что же подвигает искать этой встречи вас? Или это тайна?

Он вздохнул.

— Да нет… не тайна. Тоже личные счеты. Не с нгамертами вообще, только с семьей Эуло.

— Семья Эуло? Чертополох и веревка — их герб?

— Чертополох и веревка, перекрещенные серпы, разрубленное колесо — три исходных нгамертских герба. Символы Старых Кланов. В клан может входить много семей. Семья Эуло, одна из самых влиятельных в Альдамаре, носит знак чертополоха.

Он помолчал, разглаживая исчерканную страницу. Данка отложила кочергу и тихонько присела на табурет у стены.

— Я был городским судьей Кальны, — продолжал Ардароно после паузы, — Еще три года назад. В принципе, ждал отзыва в Арбенор. На должность королевского судьи, — он усмехнулся, покачал головой, — Но, увы, оказался взяточником.

Я вытаращила глаза:

— Вы? Взяточником?

— Угу. Взяточником. Причем мелким. Полсотни лиров, — он фыркнул, — И загремел в таможенные инспектора.

— Вас подставили?!

— Сделали, как лопуха.

— Нгамерты? В смысле, семья Эуло?

— В смысле, Зуб Дракона. Недомерок с барабанчиком.

— Актер!

Ардароно снова усмехнулся.

— Тот еще актер.

Пауза. Я кусала губы. Стуро выкручивал себе пальцы и молчал. Мы говорили на лиранате, но он не требовал перевода. Данка, кстати, тоже отмалчивалась.

— А что же Ирги с ними не поделил? — пробормотала я наконец.

Я думала, Ардароно пожмет плечами или скажет: «Не знаю». Однако он многозначительно хмыкнул.

— Ирги. Ваш Ирги, госпожа Треверра, от рождения наречен был Анаором Эуло. И приходился Железному Лоутару старшим сыном.

Я забыла, как дышать, и раскашлялась. Стуро выпал из созерцательного состояния. Он двинул меня меж лопаток и, похоже, спас мне жизнь. Я отдышалась, вытерла слезы. Господин Ардароно смотрел на меня сочувственно.

— Лет пять назад… Да, точно, без малого пять лет назад, в октябре, Железный Лоутар скончался. Молодой Анаор Эуло был введен в Права и стал Главой Семьи. Однако, наутро после церемонии он исчез. Бесследно. Вернее, через некоторое время след его обнаружился в одном из кальнских храмов. Молодой Эуло побывал там в ночь побега и сменил имя. Вы, конечно, понимаете, что это означает для найлара?

— Он официально отказался от семьи?

— Да, госпожа Треверра. Анаор Эуло прекратил существование. Вместо него на свет появился Ирги Иргиаро, основатель нового рода. Фамилия Иргиаро, как нетрудно догадаться, образована от имени Ирги.

Я с трудом переваривала услышанное. Сыч-охотник, нелюдимый косноязычный дикарь… Параноик с мечом из ирейского черного зеркала… Побратим крылатого вампира, мой соавтор…

Нгамерт, перечеркнувший свое прошлое.

— Ирги — тильское имя, — подала голос Данка из угла.

— Да, — господин Ардароно кивнул, — Это тильское имя. Мать вашего друга была из Тилата, из рода Косматых Варт. Тилатские контрабандисты, один из самых уважаемых родов.

Все-то он знает, бывший кальнский судья, и про нгамертов, и про тилатских контрабандистов… И взяток не берет… И Алаг этот… На него, на Алага-арварана вся надежда. Нужен хоть один из слуг этой распроклятой семьи. А уж вытрясти из него, куда подевали Ирги… вытрясем, не беспокойтесь. У Этарды не запираются. И никакие барабанчики не помогут.

— Вот такая история, — подытожил Ардароно. — А ваш Ирги… что ж, выучка у него первоклассная. Иначе Энидар давно бы до него добрался.

— Что за Энидар?

— Энидар Эуло, младший сын Железного Лоутара. Сам до Железного малость не дотягивает. Но — короля играет свита.

Помолчали. Вот, значит, как. Семья, значит. Нгамертская. Чертополох и веревка. Вспомнила:

«— Мне кажется, ты дневная птица.

Усмехается.

— Это какая же?

— Сорокопут. Маленький, серенький, да непростой. Мышек да пичужек на иглы терновые насаживает. Словно и не птица вовсе. Смеется, а глаза будто мглою заволокло.

— Не птица, верно. Кошка.»

Ах, Ирги. Скрывайся, маски меняй, прячь кошачью шкуру под мягким совиным пером… себя, может, и обманешь, а кровь свою, печать несмываемую, клеймо жгучее… Что-то остается. Всегда что-то остается, Ирги.

В этот момент смирно сидящий прежде Стуро вскочил, чуть не опрокинув меня вместе с табуретом. Грохнула входная дверь, за ней распахнулась дверь в комнату. Два стремительных мохнатых клубка, молча, без лая — я даже ахнуть не успела — уже теснили, отталкивали к выходу и Стуро, и меня.

— Редда! Ун! Что вы делаете?! Ну-ка, прекратите! Сейчас же прекратите!

Я схватилась за косяк. Редда зарычала.

— Госпожа Треверра! Не мешайте им, делайте что велят.

Ардароно поднялся, опустив и чуть разведя ладони. Данка скорчилась на своем табурете, подтянула колени к груди. Словно мышь увидала.