Новый мир для Киани. Дороги выбора (СИ) - Галл Юлия

- Портал откроют рядом с родовой плитой, связь малыша с кругом сделают ориентиром на место, где Киани будут ждать, – предупредил он всех.

- Отлично, значит, есть время все здесь намыть и приготовиться.

Домочадцы засуетились, Аста, как заправский командир, отдавала приказания, что можно оставить, а что вынести непременно. Где поставить ширмы, а где расположить кресло. Через пол часа появился целитель Май. Сотни писем понеслись в разные точки с сообщением о том, что искра наследника формируется. Я тихо отошел к дальнему окну и замер, если честно, просто боялся, что Аста выгонит.

Сердце колотилось в груди и было страшно дышать, вот уж не думал, что на старости лет от волнения контроль потеряю. Ко мне подошли Ар и Олев.

- Аста разрешила остаться в зале, но к ширмам не подходить, -  печально улыбнулся мой сын. – Мастер Май заявил, что они будут первыми встречать Киани.

- Они целители и больше понимают во всем этом, в конце концов Киани человечек, и такая ноша для нее опасна. – согласился я. – Рад тебя видеть, мальчик мой, ворвался в зал, даже деда не обнял.

 - Прости, дед, – Аргайл крепко обнял меня. Несмотря на его спокойствие, сердце внука колотилось в груди, как и у меня.

- Киани сильная девочка. Она справится.  – решил я подбодрить его. - Тем более Май и твоя мама рядом, Они не дадут плохому случится.

- Я знаю, - улыбнулся он.

Мы замерли втроем в ожидании новостей. Впервые в этом зале три поколения рода Неугасимого пламени были соединены одной надеждой встретить и принять в семью новую кровь.

- Пресветлые небеса, защитите, направьте, поддержите молодые крылья, что стремятся домой… - зашептал Олев молитву отцов нашего рода, и впервые я почувствовал, как его слова наполнились искренним чувством переживания, невероятной любовью, осветившей наше ожидание.

Глава 12

Киани

Я вошла в комнату и сразу ее узнала. Столько времени прошло, а она не изменилась, та же осанка королевы, одета с иголочки, вот только в руках появилась трость и морщин на лице прибавилось. На глазах  матери я увидела золотистое сияние магии иллюзии, явно Григорий наложил, чтобы она воспринимала меня прежней.

- Здравствуй, мама, - прошептала я.

Меня мучил вопрос, узнает ли? Я ведь так изменилась, даже голос, но лицо женщины дрогнуло, и она протянула ко мне руки:

- Доченька, ты жива, какое счастье!

Её голос дрожал от волнения, и от этого у меня внутри все скрутило. Как же долго я ждала этих слов… Доченька… Но почему-то сейчас они впились в сердце острей ножа.

- Ну, вы поговорите тут, не буду вам мешать, – Григорий спокойно вышел, а мне захотелось выхватить у моей биологической матери палку и наброситься на духа Земли.

Дверь закрылась за ним, словно запирая меня в ловушку.

- Смотрю, скоро мамой станешь, – неожиданно в комнате прозвучал прежний голос моей матери. Никакой мягкости, нежности. Спокойствие и безразличие. Это помогло встряхнуться и осознать, что я не одна. – Знаешь, кто будет?

- Да, мальчик.

- А отец где?

- Далеко.

- Бросил?

- Нет! – я заявила это с таким возмущением, что мать усмехнулась. Тяжело опираясь на палку, она прошла и села за стол.

- Куда ты хочешь уехать?

- К мужу.

- Он любит тебя?

- Да.

- А ты его?

- Очень.

- Если уедешь, ты уже не вернешься?

- Не вернусь… - в комнате повисло молчание.

- Знаешь, я скоро умру, - неожиданно заявила мама. – Григорий сказал, что ты будешь за мной ухаживать и даже поможешь поправиться, только надо тебя уговорить остаться. И у меня будет внук, здоровье, семья…

Я почувствовала, как задрожали ноги, и, подойдя к столу, села рядом. Я видела болезнь матери, она поднималась по бедру, обхватывала правую сторону ее тела. Ей действительно нужна была помощь, я не смогу вылечить ее быстро… Но смогу…

- Ты останешься? – голос был тих и печален.

В моем сердце что-то оборвалось, и стало очень больно, уйти, оставив здесь больную мать… Я не могла.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Ты останешься? – вновь спросила она.

- Да, - прохрипела я.

- Почему, - также тихо спросила она.

- Ты моя мама, ты родила меня. Я не могу иначе…

Неожиданно мама протянула руки и коснулась моего лица, повернула его к себе. Она несколько минут вглядывалась в мои глаза, и я не выдержала, слеза скатилась по щеке. Мама убрала руки тут же, словно обожглась.

- Когда мне сказали, что ты умерла, я очень расстроилась, – неожиданно голос вновь стал спокойным и безразличным. – Я вдруг поняла, что между нами так и не состоялся довольно важный разговор. И поэтому, когда мне сказали, что ты здесь, я приехала, несмотря на боль.

- Я могу облегчить ее, – я потянулась к ноге матери.

- Нет! Это моя боль, она останется со мной! А ты будешь сейчас просто слушать. Поняла?

- Да, - я растерянно посмотрела на нее.

- Знаешь, в своем детстве я купалась в любви и счастье. Твоя бабушка, моя мама, умела любить и в то же время быть строгой. Умела радовать, но никогда не баловала чрезмерно. Её любовь многое мне дала…

Мне было четырнадцать лет, когда в нашу деревню приехала старуха и заявила, что я приемная дочь. Что моего отца сгубила моя приемная мать, а родная живет в городе и мечтает вернуть свою доченьку.

Я была так шокирована, что потребовала правды от матери. Ты ведь знаешь, она никогда не могла врать…

Она подтвердила слова старухи, рассказав свою версию. Моя биологическая мать вела довольно разгульный образ жизни, мой отец напился и утонул в реке. Мать от горя запила еще сильнее, и, чтобы я не погибла, она взяла меня к себе, а вскоре и удочерила, так как родную лишили родительских прав.

Я не знаю, что тогда произошло…  Может, это был пресловутый переходный возраст, или я была не готова принять открывшуюся мне реальность. Но я сорвалась, стала бунтовать, прогуливать школу. Через пару лет я украла деньги из дома и уехала в город на поиски моей  родной матери…

Я нашла ее, - мать горько усмехнулась. – Добрые люди помогли… Она вела все тот же «веселый» образ жизни. В ее доме обнаружилось еще трое детей, которые звали ее мамой. Она упала мне в ноги, благодарила бога, что вернул ей дочь…

Мне тогда казалось, что я приняла правильное решение, найти свою мать. Но… В тот день я осталась у родной матери. Вечером явились гости, отпраздновать… Сначала было весело, мне казалось, я становлюсь взрослой, меня усадили за стол, налили спиртного…

Я не буду тебе рассказывать подробностей. Просто пьяная шестнадцатилетняя девчонка оказалась куклой в руках четырех мужиков.

Моя родная мать вытащила меня на улицу и бросила, её соседи вызвали скорую. А та, кого я предала, примчалась сразу, как только ей сообщили, что нашли меня. Она выхаживала меня, убаюкивала в своих объятьях. Если бы не она…

Через три месяца я узнала, что беременна. Я заявила, что сделаю аборт, и она в первый и единственный раз ударила меня. Больше всего на свете она ценила жизнь… Она спасла меня, благодаря ей родилась ты…

После родов я поступила в училище и уехала из дома. Каждый раз, видя тебя, я вспоминала свою боль. Видя, как она воркует над тобой, считала, что ты украла ее у меня. Прости, но материнских чувств во мне так и не проснулось.

Я помню, как была убита горем от известия о ее смерти. Но все на перебой говорили, как страдаешь ты. Как тебе трудно пришлось, как ты держала ее руку до последнего. Я злилась, потому что это была ты, а не я. Ты была с ней рядом, а я не успела даже попрощаться…

Мать поднялась и отошла к окну. Я думала, она закончила рассказ и сидела полу оглушённая такой исповедью.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Я помню ту ночь так ярко, - неожиданно вновь заговорила она. – Ты приготовила мне ужин. А я не хотела идти домой, зная, что ты ждёшь меня. Надеялась, ты ляжешь спать. А ты дождалась. Хотела сделать мне приятное… Я отчетливо помню, как кричала на тебя, как в твоих глазах застыл ужас и страх, а потом ты убежала на крышу. Я хотела тебя тогда догнать, желание ударить было таким сильным, что даже не почувствовала боли, когда мои ногти впились в ладони.