Речные заводи. Том 2 - Ши Найань

тропками быстро добежал домой, собрал все самое ценное в узел и, захватив с собой старую мать, в ту же ночь отправился в Ляншаньбо. Но об этом мы говорить не будем, а вернемся к Чжу Туну. Спрятав кангу в траву, он пошел к стражникам и сказал:

– Лэй Хэн сбежал, что же нам теперь делать?

– Надо скорее бежать к нему домой и там поймать его, – зашумели стражники.

Но Чжу Тун не торопился, и только когда по его расчетам Лэй Хэн должен был уже отойти далеко от города, он явился с повинной к начальнику уезда и сказал:

– По моей небрежности случилось так, что Лэй Хэн по дороге сбежал, и мы не смогли даже поймать его. Я готов понести за это заслуженное наказание.

Как уже говорилось, начальник уезда любил Чжу Туна и теперь хотел помочь ему выпутаться из беды. Однако в связи с тем, что Бай Юй-цяо грозил пожаловаться высшим властям на то, что Чжу Тун умышленно выпустил Лэй Хэна, начальнику уезда не оставалось ничего другого, как сообщить в окружной суд о поступке Чжу Туна, родные которого не жалели денег, чтобы подкупить кого следует в областном управлении. А пока Чжу Туна отправили в областное управление.

Там с него сняли допрос и присудили к двадцати ударам палками, клеймению и ссылке в Цанчжоу. На Чжу Туна надели кангу и под охраной отправили в путь.

Само собой разумеется, что из дому Чжу Туну принесли одежду и деньги, и он прежде всего оделил деньгами сопровождавших его двух стражников.

О том, как они добрались до округа Хэнхайцзюнь в области Цанчжоу, не стоит рассказывать. Войдя в город, они прошли прямо в ямынь13, где в это время был сам начальник области. Стражники подали ему препроводительные бумаги. Оглядев Чжу Туна и обратив внимание на его темно-коричневое, цвета финика, лицо и пышную длинную бороду, начальник подумал, что это незаурядный человек, и в душе остался этим очень доволен.

– Этого ссыльного в лагерь не посылать, – приказал он. – Оставить его здесь, он будет служить в управлении!

С Чжу Туна тут же сняли кангу. Начальник области написал расписку, и стражники, взяв бумагу, попрощались и немедля отправились в обратный путь.

А Чжу Тун, оставшись в управлении областью, ежедневно выполнял поручения начальника. Всем своим сослуживцам – писарям, чиновникам, привратникам, посыльным, смотрителю тюрьмы и надзирателям – Чжу Тун сделал соответствующие подношения, и все полюбили его за обходительность.

Но вот однажды, а было это в Зале заседаний, начальник области, сидя на возвышении, у ступеней которого стоял Чжу Тун, подозвал его к себе и спросил:

– Скажи, почему ты освободил Лэй Хэна? Ведь тебя самого за это подвергли клеймению и отправили сюда в ссылку.

– Да разве я посмел бы умышленно освободить Лэй Хэна? – возразил Чжу Тун. – Все произошло только по моей неосторожности!

– Тогда тебя не следовало наказывать так строго, – заметил начальник области.

– Обвинитель настаивал на том, что я умышленно освободил осужденного, поэтому меня и приговорили к такому тяжелому наказанию.

– А почему Лэй Хэн убил ту потаскушку? – продолжал расспрашивать начальник области.

Тогда Чжу Тун рассказал ему подробно всю историю Лэй Хэна.

– Вероятно, так оно и было, – сказал начальник области, выслушав его. – А ты, видя его почтительное отношение к матери, из чувства справедливости и освободил своего побратима.

– Осмелюсь ли я обманывать вашу милость? – запротестовал Чжу Тун.

Во время этого разговора из-за ширмы вдруг вышел мальчик лет четырех. Ребенок был красив и очень важничал. Это был любимый сын начальника области от первой жены. Начальник в нем души не чаял и дорожил им больше всего на свете. Увидев Чжу Туна, мальчик подошел к нему и попросился на руки. Чжу Туну ничего не оставалось, как взять ребенка и прижать его к груди. Тут мальчик, ухватившись за бороду Чжу Туна, вдруг сказал:

– Я хочу, чтобы меня носил только этот бородач!

– Сынок, сейчас же отпусти его бороду! – сказал отец. – Нельзя быть таким шалуном!

– А я хочу, чтобы эта борода поиграла со мной! – сказал ребенок.

– Ну что ж, я выйду с ним во двор и погуляю, – предложил Чжу Тун. – Мы немного поиграем и вернемся.

– Хорошо, погуляйте, да поскорее возвращайтесь, – согласился начальник области.

Чжу Тун с мальчиком на руках вышел во двор управления. Там он купил конфет и фруктов и дал ребенку. Поиграв с ним во дворе, он принес ребенка отцу. Увидев в руках сына сласти и фрукты, начальник области спросил:

– Сынок, откуда ты это взял?

– А это мне дал бородач, – ответил мальчик. – Он купил, когда мы гуляли.

– Где же ты достал денег, чтобы тратиться на покупки для моего сына? – спросил начальник.

– Это лишь ничтожный знак моего уважения к вам, и не стоит об этом говорить, – промолвил Чжу Тун.

Тогда начальник приказал принести вина. Служанка принесла кувшин и фрукты и стала разливать вино. Чжу Туну поднесли три чашки подряд. Затем начальник области сказал:

– Если мальчик еще захочет погулять с тобой, так ты можешь свободно уходить и гулять с ним.

– Не смею ослушаться вашей милости! – почтительно отвечал Чжу Тун.

И с этого дня Чжу Тун каждый день ходил с сыном начальника на улицу. А так как в кармане у Чжу Туна еще водились деньги, то он, желая доставить удовольствие своему начальнику, тратил их на подарки ребенку.

Так прошло недели две. Наступил пятнадцатый день седьмого месяца, когда совершаются жертвоприношения для освобождения блуждающих духов. По обычаю в этот день ежегодно на реке зажигаются фонари и совершаются добрые дела.

Вечером этого дня кормилица в доме начальника области позвала Чжу Туна.

– Почтенный Чжу! Наш барчук хочет пойти на реку и посмотреть на огни фонарей. Господин сказал, чтобы вы взяли мальчика и пошли с ним.

– Ну что же, я пойду! – сказал Чжу Тун.

Вскоре из покоев начальника вышел нарядный ребенок в халате из тонкого зеленого шелка. Волосы его были заплетены в две косички, поставленные торчком в виде рожек, с вплетенными в них бусами. Посадив мальчика на плечи, Чжу Тун пошел к кум ирне Дицзанвана – будды – спасителя душ, чтобы полюбоваться, как будут пускать по воде фонари.

Было время первой стражи. Чжу Тун с мальчиком на плечах обошел все кругом и вошел в беседку, которая фасадом выходила к реке. Здесь был специально устроенный пруд, в который народ, по обычаю, пускал птиц или рыб. Здесь же на воду пускались и фонари. Мальчик вскарабкался на перила и любовался