Воды дивных островов - Уильям Моррис

как и в прошлом, когда меня покинула. Что до меня, я сделался угрюм и вспыльчив, и не о чем мне было говорить с людьми, даже если бы нашелся такой отважный, что обратился бы ко мне. Засим уехал я из Красной Крепости, как некогда из Замка Обета, и дал понять, что намерен принять сан, и запретил всем за мною следовать. Да, собственно, никому это и в голову не пришло. Сперва обосновался я на опушке леса, и сложил там себе хижину, грубую и необтесанную. Редко кто забредал туда, однако бывали гости: углежоги, и охотники с окраин леса, и тому подобные. И почитали они меня святым человеком, а я-то был всего-навсего озлоблен. И отчасти опасались они меня, потому как на охоте, гоняясь за добычей, я использовал всю свою силу, помноженную на мудрость рыцарского сословия, коя была им внове. Был в числе их один человек, от природы одаренный тягою к искусству менестреля; этот прибился ко мне, пока мы не сдружились, и утешал он меня своими рассказами и песнями о людях попроще тех, с коими привык я общаться. Но когда прожил я в том месте два года, друг мой умер от недуга, и остался я один, и снова охватила меня тоска, и я уже не знал, что делать, Засим углубился я в чащу леса, прихватив с собою арфу, что подарил мне друг перед смертью. Было лето, и уходил я все дальше и дальше, и уже не нашел бы дороги назад, даже если бы и попытался. И, наконец, когда пришла осень, я снова построил себе на прогалине жалкое подобие хижины: рядом протекал ручей, и олени водились в изобилии.

А что случилось потом? Здесь мысли мои путаются, ибо к тому времени уже утратил я облик человеческий. Но вот что известно мне: набрели на меня бандиты из числа тех, за которыми я гонялся. Они не узнали во мне былого врага, но лиходеям сим в радость убивать и мучить любого, кто окажется легкой добычей. Однако же в том сражении им пришлось худо, многих зарубил я, и многих ранил, но вот одолели они меня, и раздели, и связали мне руки, и принялись пытать меня так, как поступят с ними дьяволы, когда воздастся негодяям по заслугам. Жизнь во мне еще теплилась, но бандиты сочли меня мертвым; и, когда ушли они, я уполз с того места, и каким-то образом исцелился телом, вот только разум мой с той поры затмился, и мало что помню я из того, что приключилось со мною впоследствии, пока скитался я от места к месту. Одно помню: горько мне было и больно, и еще сдается мне, что являлись мне порою видения; и образы тех, кого знал я в прошлой жизни, дразнили взор мой, когда сидел я и пел или перебирал струны (ибо арфу всегда я носил при себе). И порою сокрушался я и сетовал, и взывал к ним о помощи, они же не могли или не желали помочь мне. А теперь я и не вспомню, сколько лет прожил так в пустыни. Но заклинаю тебя, давай ускорим шаг".

Отвечала хозяйка леса:"Немного же поведал ты мне о своей жизни, Черный Оруженосец, но, пожалуй, этого будет довольно. И вижу я, что никак не можешь ты рассказать мне больше, ибо не терпится тебе узнать, что с тобою станется по завершении дня, и все твои помыслы сосредоточены только на этом. Но вот что скажу я тебе: пришел ты в лес Эвилшо, а ведь в нем, помимо мучивших тебя лиходеев и им подобных, водится немало созданий чудных и странных, в том числе и существа не из рода Адамова, потому не диво, что являлись к тебе видения, и образы тех, что ныне далеко от тебя". "Да, отвечал Артур, - но одно видение смутило и поразило меня больше, чем все другие вместе взятые, и кажется мне, что видел я его не так давно. Ибо сперва узрел я образ той, к которой стремится душа моя, и рыдала она, и причитала надо мною; и тогда показалось мне, что рассудок мой проясняется; и ло! - из чащи появился второй двойник возлюбленной моей, и отчитал меня, и принялся угрожать мне. И, свидетель Господь, был к тому повод! Но скажи мне, матушка, раз называешь ты себя мудрой, что бы это все значило?"

Рассмеялась хозяйка леса:"Раз уж я мудра, - сказала она, предскажу я тебе светлые дни. А теперь не будем мы больше говорить ни о тебе, ни о возлюбленной твоей, ни о твоем горе, но раз столь яростно пожираешь ты пространство и расстояние милю за милей, я расскажу тебе байку-другую об этом лесу и его обитателях, чтобы не слишком устали мы".

Так Абундия и сделала, и говорила по пути, не умолкая, и держалась при этом чуть впереди, и как бы не поспешал ее спутник, как бы ни прибавлял шагу, но догнать ее не мог. И так быстро шли они, что оказались поблизости от Дуба Встреч задолго до заката, хотя оставили пещеру три часа спустя после того часа, в котором Заряночка и Абундия покинули Обитель у Леса днем раньше. И подошли странники к крутому камню, что возвышался на берегу ручья, и хозяйка леса повелела юноше остановиться, как бы Артур тому не противился, и заставила его поесть-попить, добыв снедь и вино из расщелины в помянутом камне. Там продержала Абундия юношу до самой ночи, пока на востоке не замерцала встающая луна; Артур же весь извелся и не находил себе места. И даже тогда не отпустила гостя хозяйка леса, и вот, наконец, луна поднялась высоко, и озарила их серебристым светом, а повсюду вокруг легли темные тени дубовых ветвей.

Тогда Абундия повелела юноше встать, и привела к Дубу Встреч, и проводила еще немного вперед, в сторону озера. А затем сказала так:"Черный Оруженосец, что до меня, так я уже дома, и дальше с тобою не пойду; мыслилось мне, что переночуем мы в лесу далеко от этого места, а сюда придем назавтра утром; но, повинуясь нетерпению сердца твоего, так поспешали твои ноги, что мы оказались здесь слишком рано; однако же меня это не огорчает". Затем развернула она юношу и молвила:"Окинь-ка взглядом склон косогора и скажи, что видишь". Ответствовал Черный Оруженосец:"Вижу стволы кряжистых дерев, а промеж них поблескивает огромное озеро". Отозвалась Абундия:"Так ступай туда, покуда луна светит ярко, и окажешься вскорости на широких лугах, что раскинулись у воды; там течет ручей. Оглянись, и увидишь небольшой дом (а другого поблизости нет), что стоит сразу за помянутым ручьем. Ступай туда смело и попроси приюта у того, кто выйдет тебе навстречу, и, может статься, все сложится так, как тебе бы хотелось. А сверх того ничего не могу я для тебя сделать. А теперь прощай, и, коли захочешь, так встретишься со мною еще; то есть со мною в истинном моем обличии, ибо образа той, что весь день бродила с тобою по лесам, ты более не увидишь".

В великом изумлении воззрился Артур на спутницу, ибо в одно мгновение преобразилась она чудесным образом, и явилась взору прекраснейшей и величественнейшей из королев. Но едва юноша протянул к ней руки, хозяйка леса резко повернулась и стремительным шагом направилась в лес - ничуть не медленнее, чем разумно было бы ожидать. Тогда Черный Оруженосец извлек из ножен меч, и повернулся к лесу спиною, и спустился к воде.