Украина от Адама до Януковича. Очерки истории - Сергей Бунтовский

В 1820-е годы организовать антирусскую пропаганду пытался польский помещик Вацлав Ржевусский (атаман Ревуха) и польский же поэт Тимко Падурра. Акция эта закончилась крахом. Ржевусский погиб во время польского восстания 1831 г., а Падурра бежал на Запад. В польской эмиграции после этого восстания получает распространение теория польского «панславизма» и «мессионизма», сформулированная поэтом Адамом Мицкевичем и генералом Людвигом Мерославским.

Русский славист XIX века А. Гильфендинг дал следующую характеристику особенностей польского панславизма: «Во-первых, русских (великороссов) пришлось исключить из славянского братства: москали были признаны финнами, татарами, монголами, смесью каких угодно племен, но только не славянами. Однако эти москали заняли в славянском мире весьма заметное место, которого отрицать невозможно. Вследствие того в польской эмиграции создавалась особая историко-мистическая теория; славянский мир был разделен на две враждующие противоположности, на мир добра и свободы, представительницей которого служила Польша, и на мир рабства и зла, воплощенный в России. Стоило ступить шаг далее, и эта теория прямо переходила в новую религию… Сущность этой религии состояла в том, что польский народ есть новый мессия, посланный для искупления всего рода человеческого, что он, как мессия, страдал, был распят и погребен, воскреснет и одолеет дух мрака, воплощенный преимущественно в России, и принесет с собой всему человечеству царство свободы и блаженства».

Польское восстание 1830–1831 годов, благополучно и быстро подавленное русской армией, заставило Петербург обратить внимание на свою югозападную окраину. Автономия Царства Польского, хотя его управление и сохранило свой польский характер, была ограничена, в делопроизводстве на Малороссии польский язык был заменен русским, вместо польских школ введены русские, польский лицей в Кременце был закрыт, а в Киеве открыли русский университет Святого Владимира. Однако этим польское господство на Правобережье не было поколеблено. Конечно, поляков было гораздо меньше, чем малороссов, однако это было дворянство, державшее в своих руках власть над огромной массой малороссов-крепостных. Соответственно, и культурные, и политические, и прочие настроения формировались поляками. Точно также в университете Святого Владимира основная масса студентов была детьми польских помещиков с Правобережья, т. е. шляхтичами, а как мы помним, у шляхты были своеобразные манеры поведения. И хотя экономическое могущество этого сословия было основательно подорвано Хмельнитчиной и последующими казацко-крестьянскими восстаниями, шляхетский слой пользовался в Речи Посполитой максимальными вольностями. Шляхта не платила налогов, сохраняла монополию на политическую жизнь в масштабах государства, свободно меняла место жительства, имела собственные суды, шляхтичи не подлежали телесным наказаниям. Неудивительно, что люди, привыкшие к такой вольнице, даже после падения своего государства стремились и дальше сохранить старые привилегии. И довольно долго это им удавалось, по крайней мере, в России и Австрии. Однако даже в ультралиберальной Российской империи начали понимать, что во избежание восстаний и кровопролития шляхетскую проблему нужно решать. Поэтому имперское правительство для ликвидации шляхты как класса стало проводить так называемые «верификации», или проверки шляхетства. Тех, кто не мог предъявить никаких письменных документов, подтверждающих дворянство, власти принудительно записывали в другие слои общества, например, в мещан, заставляли работать и платить налоги. К 1839 году более девяноста трех тысяч шляхтичей в Волынской, Киевской и Подольской губерниях превратились в простолюдинов.

Еще одним инструментом ликвидации шляхты стало закрытие части польских школ и газет в Малороссии. Это привело шляхту к смерти общественно-культурной. Разумеется, лишаемые права на безнаказанность и своеволие шляхтичи пытались сопротивляться, и тогда особо беспокойных экс-шляхтичей высылали в села и расселяли среди крестьянсва. Подобные переселения непокорных использовались российской властью довольно часто и за десятилетия привели к расселению десятков, если не сотен тысяч шляхтичей по всей Украине, порой довольно далеко от мест их первоначального компактного проживания. В итоге польская шляхта как социальная общность и политическая элита общества на Правобережье перестала существовать.

Но исчезла ли бесследно польская шляхта на Украине? Как известно, в природе ничто не исчезает бесследно. Так произошло и со шляхтой: принудительно лишенная титулов, записанная в податные сословия, растворенная среди крестьян, она все же сохранилась как совокупность физически существующих личностей, передавших своим потомкам свою обиду и озлобление. Коллективное сознание тысяч деклассированных шляхтичей и их потомков проявлялось в виде многочисленных артефактов культурной и литературной жизни, характеризовалось устойчивостью и определенной системностью взглядов и действий, а лучше сказать, чувств их носителей. Одним из этих смутных и почти иррациональных чувств была и устойчивая ненависть к Москве и к «москалю», ко всему русскому, ко всему, находящемуся за пределами своего хутора. Борьба за украинскую независимость стала для этих людей как бы психологической компенсацией и, если угодно, реваншем за унижения прошлого, своего рода местью России.

Кроме того, в спокойном девятнадцатом веке уже забылись ужасы жизни при гетманах, зато казачество приобрело романтический ореол. Соответственно, возникло и увлечение казаками, которых писатели и поэты[153] стали безбожно идеализировать. В описаниях восторженных казакоманов время гетманщины стало раем земным, когда молочные реки текли в кисельных берегах, а благородные запорожцы защищали веру и родину.

В начале XIX века в Малороссии появилась анонимная книга под названием «История Русов», написанная кем-то из фанатов казачества. К реальной истории «История…» имела весьма посредственное отношение, так как автор, не моргнув глазом, выдавал выдумки и мифы за реальные события. Зато это был настоящий памфлет на тему, как было хорошо до упразднения гетманщины и разгона Сечи. Мол, были мы в культурной Европе со своими дворянами-казаками, а потом пришли московские варвары и все испортили. Эта увлекательно написанная фальшивка разошлась в сотнях копий по всей России и стала идейным обоснованием латентного сепаратизма.

Еще одними создателями украинства наряду с поляками являлись российские революционеры, начиная с декабристов, стремящиеся в борьбе с царизмом использовать любые инструменты, в том числе, и сепаратизм национальных окраин. После разгрома декабристов и роспуска большинства масонских лож к раздуванию пожара «революции» и «украинства» подключились низшие сословия.

В конце 50-х годов XIX века польские эмигранты приступили к подготовке нового восстания против России. При этом они непременно должны были обратить внимание на украинофильство. Победить Россию собственными силами было бы для них делом крайне трудным, но если бы удалось пробудить и укрепить у малороссов сознание их национальной отдельности от великороссов, внушить им враждебность к империи, то такая внутренняя вражда привела бы к ослаблению России и облегчила полякам достижение поставленной цели. Предельно откровенно высказал эту мысль польский генерал Мерославский, призывавший: «Бросим пожар и бомбы за Днепр и Дон, в сердце России. Пускай уничтожат ее. Раздуем ненависть в русском народе, русские будут рвать себя собственными когтями, а мы будем расти и крепнуть».

Идеологи сепаратизма того времени начали настоящую информационную войну против единства русского народа. Одна за одной за границей появляются публикации на исторические и языковые темы, призванные вбить клин между мало- и великороссами. Особый вклад в это дело внес Франтишек (Франциск-Генрих) Духинский[154], который создал целую «теорию» о неславянском происхождении «москалей».

Родившийся в шляхетской семье на Правобережье, он после польского восстания 1830 года перебрался во Францию, где развернул бурную деятельность. В Париже Духинский стал сотрудником газеты польских иммигрантов «Trzeci Maj». Главный смысл его статей сводится к нескольким незамысловатым пунктам:

• Существуют две расы: европейцев-арийцев и кочевников-туранцев, между которыми идет многовековое противостояние. Москали — это не славяне, а ветвь туранцев, родственная монголам.

• «Москали не являются ни славянами, ни христианами в духе настоящих славян и других индоевропейских христиан. Они остаются кочевниками до сих пор и останутся ими навсегда».

• Москали похитили имя «русские» и перешли на церковно-славянский язык, отказавшись от своего древнего туранского языка. Настоящие же русские (рутены) — это родственные полякам украинцы и беларусы, живущие к западу от Днепра и Двины. Естественно, что арийцы-поляки и арийцы-украинцы должны жить в одном государстве.