Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя - Константин Анатольевич Писаренко

Киров утверждал, Киров распоряжался, Киров требовал… А как же другие члены секретариата? Они ничего не утверждали, не распоряжались и не требовали?! Иными словами, коллегиальность превратилась в фикцию… Судя по оговорке о «бюро горкома и обкома», секретарями аппарата описана практика 1932–1934 годов, когда город обособился от области и возникли две партийные инстанции, как правило, заседавшие совместно.

Символично, в день рассмотрения вопроса «Об единоначалии», 23 сентября 1929 года, секретариат постановил также «перевести работу в областкоме» с 1 октября на непрерывную «пятидневную рабочую неделю», с началом семичасового рабочего дня в десять утра. График заседаний обкомовских структур бюро обкома утвердило 9 октября 1929 года. Вводилась десятидневная периодичность: бюро собирается 4, 14, 24-го каждого месяца, секретариат – 9, 19 и 29‐го, совещания и коллегии отделов – 2, 12, 22‐го. Все в одно и то же время – в три часа дня. Спустя полтора года, 4 апреля 1931 года, час открытия заседаний откорректировали: у бюро обкома – три часа дня, у секретариата – пять часов вечера. Наконец, 23 декабря 1931 года секретариату вернули более удобное время для встречи – три часа пополудни. Зато периодичность созыва бюро сократили до двух – 9 и 23‐е каждого месяца, а у секретариата дни поменялись на 3, 17 и 29‐е.

И тогда же произошло окончательное разграничение полномочий бюро и секретариата. Первое обсуждает «основные вопросы работы коллективизации, совхозов, лесодровозаготовок, местного топлива, промышленности, транспорта, новостройки по области, рабочего снабжения, обслуживания культурно-бытовых нужд рабочих и колхозных масс и основные вопросы партсовстроительства». А второй «сосредотачивает свое внимание на вопросах проверки исполнения, руководства работой профессиональных, советских и хозяйственных органов, подбора кадров и вопросов работы отделов Ленобласткома ВКП(б)». В постановлении от 4 апреля 1931 года то же сформулировано более осторожно: «Центр тяжести работы Секретариата сосредоточить на проверке выполнения решений ЦК и Областкома ВКП(б)».

Мы видим, как Киров 4 апреля 1931‐го робко, а 23 декабря уже вполне уверенно (он присутствовал на обоих заседаниях бюро обкома) пробует легализовать произошедшую в течение 1930 года трансформацию ленинградской региональной власти в духе того самого постановления ЦК ВКП(б) от 5 сентября 1929 года о единоначалии в промышленности[321].

Да, пока де-факто, но Киров стал «директором» Ленинграда. С него теперь «по каждому вопросу всякий партийный и другой орган в первую голову» вправе спросить за положение Ленинградской области и города на Неве. Секретариат? А секретариат уже больше похож не на полноценную коллегию, а на заводской «треугольник» из того же постановления ЦК, помогающий директору и директора контролирующий. Где в этой схеме место «производственному совещанию»? Бюро обкома. Все! Оно более не решает повседневных проблем управления городом и областью. Бюро обкома превратилось в центр обсуждения тех вопросов, по которым у «директора» ещё не сложилось твердой позиции. Наверное, если бы Комаров не ушел в январе 1930 года, то постепенно преобразился бы из «соправителя» в «помощника» «директора» «по реализации» важнейших решений, принятых после дискуссий на «производственном совещании», бюро обкома.

Протокол пленума Ленинградского обкома 13 июня 1930 г. [РГАСПИ]

Дискуссия! Самое страшное слово для большевика после 1923 года. Но в Ленинграде после 1930 года в вопросах, касающихся города и области, дискуссии более не пугают. Во-первых, потому, что работа главной коллегии – секретариата – заморожена. Во-вторых, Киров умеет слушать и прислушиваться к критике. А посему, пожалуйста, высказывайся, только по делу, хоть на бюро обкома, хоть в секретариате. А хочешь, запишись на прием к любому секретарю областкома – Кирову, Чудову или Позерну (с 5 апреля 1930 года официальный третий секретарь обкома), чтобы поговорить о наболевшем или обратить на что-либо внимание властей. У Кирова – два приемных дня в декаде (3‐й и 8‐й), у Чудова и Позерна – по четыре. Приемные часы – с двенадцати до четырех дня.

И не парадокс ли? Пленум обкома третьего созыва 13 июня 1930 года избрал пять членов секретариата, в том числе трех ответственных секретарей (Кирова, Чудова, Позерна). А пленум, состоявшийся 29 января 1932 года после объединенной IV областной и II городской конференции (23–28 января), сформировал два секретариата – областной из восьми членов и городской из семи членов. Причем в каждом по четыре ответственных секретаря (в обкоме – Киров, П.И. Струппе, П.А. Ирклис, А.В. Осипов; в горкоме – Киров, Чудов, Позерн, И.И. Газа). Плюс у области особый секретарь по транспорту – А.А. Никулин[322]. Итак, в 1930 году – пять и три, в 1932‐м – восемь (семь) и пять (четыре). Киров вознамерился усложнить работу высшей ленинградской коллегии – секретариата? Нет, конечно. Это при коллективном руководстве чем меньше в коллегии членов, тем лучше. При единоначалии все наоборот. Чем больше мнений, тем вероятнее, что начальник примет оптимальное решение.

Одно плохо: уставная структура, избирающая региональные органы партийной власти, сама избираемая непосредственно делегатами от партийных ячеек, пленум, в новой властной пирамиде вроде как излишняя, фактически дублирующая функции бюро ЛК. В принципе, именно она, а не бюро и по представительности, и по прерогативам наилучший кандидат на исполнение функций «производственного совещания», что прекрасно понимает наш герой. Но он также понимает и то, что торопиться с упразднением секретариата с передачей его полномочий бюро, а полномочий бюро – пленуму не стоит. Люди, партактив, должны привыкнуть к тому, что могут строить социализм, подчиняясь начальнику, а не коллегии.

Два года Киров держал паузу. Управлял Ленинградом, председательствуя в секретариате. Финальную точку в реформе Сергей Миронович поставил накануне XVII съезда ВКП(б), после II объединенной конференции областной и городской партийных организаций, работавшей с 17 по 23 января 1934 года. Пленум обкома и горкома нового созыва, по численности сокращенный вдвое, 24 января избрал не два секретариата, а четырех секретарей – двух для области и двух для города. Иными словами, формально признал, что в Ленинграде и области отныне командует не коллегия, а начальник со своим заместителем. Область возглавили Киров и Чудов, город – Киров и А.И. Угаров. Оба бюро (обкома и горкома) также ужали в два, если не в три раза. Теперь официально в каждом заседало всего девять членов, почти столько же, сколько в секретариатах, избранных в 1932 году[323].

Судя по всему, Киров сделал в Ленинграде то, что в недалеком будущем ожидало ВКП(б) в рамках всей страны. Сделал, конечно, согласовав всё со Сталиным. И Питер стал испытательным полигоном, а по окончании эксперимента – наглядным примером, во-первых, эффективности единоначалия в сравнении с коллегиальностью, во-вторых, оживления при единоначалии дискуссионной свободы, в-третьих, ложности укоренившегося в партии страха о неизбежном вырождении единоначалия в диктатуру. Генсек получил ещё один важный козырь для убеждения коммунистов-коммунаров в решающий момент не стоять за коллегиальность до конца…

13. В эпоху великого страха

Недели за две до нового, 1931 года