Воровская сага в 4 частях: Бродяга. От звонка до звонка. Время – вор. Европейская гастроль - Заур Магомедович Зугумов

нас было до этого, то есть расстояние, на которое мы углубились, сводилось к нулю. Каждый из нас это понимал, но не высказывался на этот счет. Сейчас нам нужно было выбрать сторону, и мы пошли влево, то есть в противоположную от Котласа. Нам вновь предстоял путь неблизкий во всех отношениях: и если бы надежда не придавала мне силы, я уж, наверно, давно свалился бы наземь и отказался от своей затеи.

Целый день мы шли вдоль берега этого злосчастного болота и прошли очень маленькое расстояние, потому что нам приходилось идти с опаской, сначала проверяя копьем почву впереди, а затем уже делая шаг. Мы так же шли друг за другом, и, когда уже день клонился к вечеру, вышли на берег какой-то безымянной речки: на карте ее, по крайней мере, не было. Болото закончилось, но нам пришлось еще несколько часов идти вдоль берега этой речки, прежде чем мы увидели огромный холм, высившийся прямо напротив, на другом берегу. Я без труда перенес на спине Артура через речку, она была неглубокой и не особо бурной. Немного отойдя от берега в сторону этого холма, мы увидели прямо перед собой углубление. Проверив почву, а она была очень рыхлой, решили: я возвращусь назад, немного поплутаю, сбивая след, и к темноте вернусь, а Артур тем временем должен будет проделать ножом как можно большую дыру в этом углублении. Когда я возвращался назад, уверенный в том, что погоня выйдет на нас не скоро, было почти за полночь, но еще светло. Потихоньку начал накрапывать дождь, и мне подумалось, что неплохо было бы сейчас спрятаться где-нибудь в сухом и теплом месте и душевно отдохнуть и морально, и физически. Каково же было мое удивление, когда, перейдя через реку, я увидел настоящую пещеру! Да, подумал я, Артур зря времени не терял и потрудился на славу, не считаясь со своим состоянием.

Теперь мы могли спрятаться от дождя, максимум обезопасить себя от голодного зверья, ну а змей в тайге не бывает. Обработав рану Артура на ноге, приведя и остальные раны в порядок, мы поужинали тем же провиантом, который был у нас в наличии, залезли в пещеру и уснули мгновенно, ни о чем больше не думая, целиком полагаясь на волю Всевышнего.

Темнота окутала землю, только что взошедшая луна струила свой неверный свет, бросая уродливые тени на пышную листву. Редкие матовые лучи ее проникали до самой земли, но этот свет только сгущал кромешную тьму тайги. В эту ночь проспали как никогда и проснулись лишь утром.

Глава 7. «Собаки лаяли, меня кусали…»

Мокрые листья и влажные лепестки чудесных цветов сияли в лучах солнца. Тайга потихоньку пробуждалась ото сна. Слышалось веселое многоголосье птиц. Река, весело журча, несла свои воды куда-то в неведомую даль. Мы не спеша привели себя в порядок и стали обдумывать наше дальнейшее существование. Все сводилось к простой логике — нужно было ждать, мы отдавали себя в руки Провидения. Либо мы пережидаем погоню здесь и нас не найдут, либо на этот раз Фортуна отвернется от нас и мы погибнем. К сожалению, мы оба были слепы и не могли разглядеть прямо перед собой спину богини удачи. К обеду начало припекать, я решил искупаться и заодно постирать наши вещи — в них было, наверно, по нескольку килограммов грязи.

Но что-то, а точнее, какой-то отдаленный звук заставил меня остановиться и прислушаться. Под сердце впился омерзительный червь беспомощности и страха. Вскоре последние сомнения исчезли: это был лай собак. Как описать то чувство, которое охватило нас в этот момент? Это был страх вперемешку со злостью, это была обида и проклятие на весь человеческий род, это было нечто, что не поддается описанию, это нужно прочувствовать! Молча стояли мы рядом, непроизвольно вытащив и зажав в руке ножи. Прятаться не было смысла, и, видно, сами обстоятельства нам диктовали: встретить смерть лицом к лицу.

Через некоторое время из лесу выскочили две овчарки; остановившись на несколько секунд и принюхавшись, они бросились в реку и поплыли в нашу сторону. Зажав покрепче ножи, мы вновь приготовились к схватке. Пес, который выскочил из воды первым, бросился на Артура, и я успел увидеть боковым зрением, как он воткнул отточенный костыль прямо в брюхо этой псине. В следующее мгновение я уже отражал нападение черной как вороново крыло овчарки, которая бросилась на меня почти одновременно со своим собратом и испытала ту же участь.

Выставив правую руку с ножом вперед, перед тем как пес схватил меня за эту руку, я перекинул нож в левую и вонзил его в глотку собаке по самую рукоять и даже провернул его там — так я был зол и яростен. Мы оба упали на землю, прямо передо мной лежала морда умирающей псины, а в зубах у нее был кусок мяса, который она успела вырвать из моей руки. Кровь била из нее фонтаном. В последнее мгновение жизни все приобретает значение. Я постарался поднять голову и прислушаться. Туман медленно застилал мне глаза.

Беспрерывный гул тайги, шорох листьев, жужжание насекомых, голоса птиц и окрики ментов — все смешалось в убаюкивающее, ласковое мурлыканье. Казалось, будто я лежу в стороне, далеко от мириад жизней, звуки которых долетают до меня только как смутный отголосок. Но в последние секунды сознания я все же успел увидеть, как солдат-поводырь умолял, чуть ли не плача, начальника конвоя:

— Товарищ капитан, прошу вас, разрешите, я и пули тратить не буду, разорву собственными руками, ведь глядите — Индус умирает!

Сквозь мутную пелену, которая уже начала заволакивать мне глаза все плотнее, я увидел у ног этого вояки черную немецкую овчарку с разорванным брюхом и ее кишки, вываленные на траву.

— Отставить! — услышал я ответ капитана. — Приказано взять живыми!

Больше я ничего не помнил, я потерял сознание.

По-видимому, то, что назначено судьбой, бывает не столько неожиданным, сколько неотвратимым.