Толковая Библия Лопухина. Ветхий Завет - Александр Павлович Лопухин

впадающей в Евфрат неподалеку от знаменитого торгового города Каркемиша (или Кархамиса), где у него был свой дом. Будучи священником по своему положению, он заранее был подготовлен к пророческой деятельности, на которую и получил высшее призвание в пятый год своего плена. С замирающим сердцем следил он из земли своего пленения за последними событиями, предшествовавшими падению и гибели Иерусалима. Провидя его неминуемую участь, он грозно изобличал лживых пророков, смущавших народ несбыточными мечтами о том, что Иерусалим не погибнет, и подготовлял народ к ожидающей его судьбе, утешая его в то же время надеждой на имеющее со временем последовать избавление от плена и подкрепляя веру в обетованного Спасителя, истинного и славного Сына Давидова. Пророчества его отличаются богатством таинственных символов и видений. К самому пророчеству он призван был видением божественного мужа, восседающего на таинственном престоле, утвержденном на кристаллоподобном своде, поддерживаемом головами четырех крылатых животных, подобно молнии двигавшихся на четырех одухотворенных колесах, ободья которых «полны были глаз». Дар пророчества воспринят был им через съедение книжного свитка, на котором написано было: «Плач, и стон, и горе». Символами были, например, лежание в течение 390 дней на левом и 40 дней на правом боку для означения продолжительности беззаконий еврейского народа; выпечка ячменных лепешек на человеческом кале в знак голода и крайней нужды осажденных; истребление волос на голове и бороде мечом, огнем и ветром — для изображения бедственной участи иудеев во время разрушения Иерусалима. Величественное видение воскресения иссохших костей было наглядным изображением восстановления и избавления народа. Пророчество его заканчивается видением нового храма, нового Иерусалима и нового раздела Обетованной земли. Все эти символы и видения были необходимы для пробуждения огрубевших чувств народа, который оставался или совсем бесчувственным к простому словесному проповеднику и пророку, или слушал его лишь как «забавного певца с приятным голосом и хорошо играющего музыканта», чтобы послушать и позабыть.

Деятельность пророка Иезекииля ограничивалась непосредственным кругом иудейского народа и лишь косвенно касалась языческих народов, на которых он изрек грозные заочные пророчества. Но, кроме него, во время плена вавилонского действовал еще другой пророк, который был представителем и проповедником истинного Бога перед лицом самих царей-завоевателей. Это именно пророк Даниил. Он еще отроком уведен был в плен при первом взятии Иерусалима Навуходоносором. Чтобы привязать к себе иудейский народ, Навуходоносор тогда же велел начальнику своих евнухов Асфеназу выбрать несколько знатнейших, красивейших и способнейших иудейских юношей, «чтобы научить их книгам и языку халдейскому» с целью приготовить из них впоследствии способных и преданных слуг престола в Вавилоне. В числе их оказался Даниил со своими товарищами Ананией, Азарией и Мисаилом, которым всем в Вавилоне даны были новые имена — Валтасар, Седрах, Мисах и Авденаго. Но с переменой имени в них не изменилось их глубокое благочестие и непоколебимая преданность истинной религии, которые и награждены были целым рядом чудесных событий — особенно в судьбе пророка Даниила. Им как знатным юношам предоставлено было право пользования пищей и вином с царского стола; но они, опасаясь как-нибудь оскверниться при принятии чего-нибудь посвященного идолам, предпочли питаться простыми овощами и пить воду и, несмотря на это, при представлении царю оказались полнее и здоровее всех остальных юношей. Вместе с тем они показали и блистательные успехи собственно в мудрости халдейской. Вавилон как столица величайшего в то время государства был и центром просвещения своего времени. Но то, что, собственно, называлось «мудростью халдейской», состояло главным образом в изучении астрологии или науки, дававшей возможность по движениям небесных светил разъяснять таинственные явления настоящего и предсказывать будущее.

При главных храмах состояли целые классы мудрецов или волхвов, которые постоянно с особых обсерваторий или вершин пирамидальных храмов производили свои наблюдения и давали отчет царю о том, что имело, по их заключениям, совершиться в природе, политике и частной жизни. «Мудрость» этих ученых была славой и гордостью Вавилона. И такую-то мудрость должен был изучать Даниил с своими товарищами. Успехи их были чудесные, так что царь после произведенного им испытания нашел их и особенно Даниила «в десять раз выше всех тайноведцев и волхвов, какие были во всем его царстве». Так Бог в промышлении о Своем избранном народе при всяком тяжком испытании его воздвигал ему вождя, стоявшего на высоте мудрости его врагов: таким при переселении в Египет был Иосиф, мудрый снотолкователь и великий государственный муж; при исходе Моисей, знавший «всю мудрость египетскую», и теперь Даниил, величайший мудрец Вавилонского царства. Через него именно Бог определил преподать гордому вавилонскому завоевателю три великих урока, которые должны были показать ему, что власть и сила даже могущественнейшего царя на земле (каким в то время был Навуходоносор, царь вавилонский) бессильны перед властью и могуществом того самого Бога, которого он считал побежденным в лице иудейского народа.

Даниил во рву львином.

Покорив все окружающие народы и стоя на вершине своего могущества, Навуходоносор, подобно всем великим восточным завоевателям, предался мечтанию об основании всемирной монархии под владычеством Вавилона. Это та самая мечта, которая замечалась еще у первых основателей Вавилона и повела к построению башни до небес, разрушенной Богом. Но в ответ на эту мечту ему преподан был первый урок. Навуходоносор видел необычайный сон, который поразил его своей таинственностью, тем более что царь забыл и само его содержание в подробностях. Все мудрецы и волхвы халдейской земли оказались бессильными рассказать и объяснить этот сон. Тогда он объяснен был Даниилом, именно знаменитый сон о четырехсоставном истукане, означавшем четыре великие монархии мира, которые последовательно должны были сменять одна другую и между ними царство самого Навуходоносора, и на развалинах этих монархий «Бог небесный воздвигнет царство, которое не разрушится вовеки», духовное царство Сына Давидова. Пораженный точностью передачи забытого, но страшного сна и мудростью юного иудея, Навуходоносор признал могущество Бога Даниилова и в награду за мудрое истолкование сна щедро наградил Даниила и поставил его правителем всей области вавилонской и главой всех мудрецов страны, вверив в то же время соподчиненные ему должности трем его сотоварищам. Возвышение этих трех юношей на высокий пост послужило поводом ко второму уроку для Навуходоносора. Последний, не зная границ своему самовластию и самовозвеличению, в один из припадков своего деспотического каприза приказал воздвигнуть огромного золотого идола близ Вавилона, и в праздник, устроенный для прославления своих подвигов, повелел всему населению поклоняться ему. Безусловность, с которой дано было это приказание, обнаруживает влияние на Навуходоносора посторонних лиц, придворных волхвов, которые, видимо завидуя успеху ненавистного им чужеземца, превзошедшего