Мангуп (СИ) - Станислав Иродов

   Совсем неожиданно для сипахов, на них с тыла напали двадцать воинов Феотокиса. Это вызвало замешательство в рядах османов. Отряд Александра прорвался, отбросив непобедимых всадников султана, и, на полном скаку, лишь слегка замедлившись, преодолел реку. Не останавливаясь, всадники  перепрыгивали через оборонительные рвы феодоритов, в которых сидели стрелки - феодориты, а потом, замедлив бег коней, направились к башне, темневшей на фоне неба. Сипахи, преследовавшие феодоритов, нарвались на стрелы, и, понеся потери, повернули назад.

В пятнадцать саженей высотой, без дверей, с несколькими маленькими окнами, двенадцатигранная башня преграждала нижнюю дорогу к Мангупу. По высокой деревянной лестнице, приставленной к окну башни, спустился командир арьергарда, Цинбиди Леонидас – знакомый офицер по Авлите.

– Неужели, это ты, князь, наделал столько шума в лагере турок?

– Да, и глубоко сожалею, что не ударил более значительными силами. Мне удалось слегка потрепать османов, но я упустил возможность полностью разбить этот их отряд. Как обстоят твои дела?

– Осталось чуть больше двухсот воинов. Турки в любую минуту могут обойти меня с тыла. Сил, чтобы надёжно перекрыть все дороги, у меня нет. Я ждал помощи, но не думал, что князь придёт ко мне на помощь лично, да ещё прорвавшись сквозь лагерь врага.  Какие будут распоряжения, князь?

– Утром посмотрим, что предпримут турки, тогда и решим.

Вестиариты, измученные боем, покрытые кровью, сходили с коней, поили их водой из колодца, вырытого недалеко от башни, пили сами. Стояла тихая тёплая ночь.

–  Командир, доложи о потерях,– приказал князь.

– Восемнадцать человек не прорвались к башне, да ещё двадцать человек получили ранения,– доложил Феотокис. Он посмотрел на руку князя, и добавил: – Двадцать один, считая тебя.

– Меня можешь не считать. Пустяк. А вот убитых много,– сокрушённо покачал головой Александр.

– Основные потери в бою с сипахами. Здорово они дерутся,- сказал Феотокис.

– Раненых перевязать, отправить в столицу. Остальным занять пустующие дома в селе, поесть, что бог послал, и отдыхать,– дал распоряжение князь.

По приглашению Леонидаса, Александр поднялся на крышу башни. Мандарий помог ему снять лёгкие доспехи, промыл рану вином и перевязал её чистой тканью.

– Ничего, князь, кость цела, а мясо, дай Бог, нарастёт,– сказал Аталарих.

Глядя на мерцающие звёзды, Александр уснул на свежескошенном сене под говор бодрствующих пушкарей рядом с тремя небольшими заряженными пушками. В темноте всхрапывали кони, а в турецком лагере, как в потревоженном осином гнезде, шум не стихал до самого утра.

Рано утром прибыл гонец из столицы. Он привёз письмо от Теодорика, с сообщением, что турки начали наступление от Алустона, тесня отряд заграждения.

Князь подозвал Цимбиди.

– Пехоту с пушками отправь к столице. Из всадников организуй летучий отряд и останься с ним в тылу у турок. Перережь их коммуникации, захватывай продовольствие, оружие. Свяжись с другими подобными отрядами. Здесь нам не устоять. Армию сюда присылать бесполезно: сил у турок значительно больше. Уходи. Я прикрою твой отход. Оставь мне пару десятков пеших стрельцов, которых я заберу с собой при отступлении.

Вставало солнце. В лагере турок запели муэдзины. Александр видел с башни, как турки роют могилы и хоронят воинов, павших в ночном бою. Сколько их, посеченных феодоритами? Сотни две — три.

Ушли маршем пушкари и пехотинцы Цинбиди. Сам Леонидас с сотней  всадников попрощался с князем и направился в лес к ближайшей крепости. В окопах у берега Чёрной речки остались двадцать его лучников. Когда солнце взошло достаточно высоко, князь приказал своим вестиаритам посадить стрельцов на крупы лошадей, и отряд тронулся в путь к столице. Турки после ночного удара даже не пытались перейти реку. Но скоро они придут в себя и наступление продолжится.

Глава 24. Поле ненависти и вражды.     

Александр с вестиаритами подъезжал к столице. Командиры отрядов, патрулирующих дороги, приветствовали князя. Наконец, впереди, возвышаясь над верхушками деревьев, показался огромный отрог неприступного гигантского плато, на вершине которого в блеске полуденного солнца сверкали зеленью и золотом купола многочисленных храмов. Перекрывая подступы к Мангупу с юга, расположилась армия феодоритов. Из шатра навстречу Александру вышел Теодорик и доложил князю обстановку.

– В городе оставлен гарнизон в две тысячи воинов. Все остальные войска здесь, и ждут приближения врага, чтобы дать ему решительный бой.

– Хорошо. Я остаюсь с вами. Надеюсь, Военный совет доверит мне командовать сражением.

– Ночью город облетел слух, что ты ранен. Это серьёзно?

Александр удивлённо взглянул на свою правую руку, словно видел её в первый раз. Повязка, которую вчера наложил мандарий, промокла, напитавшись кровью, и капли падали на землю. Боль пульсировала в ране. Князь поморщился, но взял себя в руки и отстранённо сказал.

– Разве это рана? Так, саблей оцарапало.

– Надо было надеть миланский доспех.

– Конечно, ведь почти каждый турок носит миланский доспех, да ещё и надевает его не перед битвой, а просто так, для красоты. Тогда ну никто бы не смог отличить меня от истинного правоверного, – с усмешкой сказал Александр.

Теодорик улыбнулся.

– Ладно, с доспехом я сглупил. Теперь о деле. Военный совет принял решение просить тебя, Александр, впредь не участвовать в боях, а подняться в город, и руководить его подготовкой к обороне на самый крайний случай. Если ты случайно погибнешь, то моральный дух воинов падёт, и страну ждёт разорение. К тому же, твоя рана не позволяет тебе лично участвовать в сражении.

Александр нахмурился. Он готов был вспылить, разогнать весь этот, им же самим придуманный, Военный совет, но потом сдержался и спросил:

– Значит, я всего лишь символ, флаг, а не Владетель земли своей? Командовать сражением будешь ты?

– Нет. Командовать сражением Военный совет поручил Константину Смирнопуло. Я для всех, в том числе и для твоей семьи, лишь выскочка, которому, по знакомству, князь доверил высокий пост. На это сражение Смирнопуло назначил меня тагматархом, командиром тагмы, входящей в меру, под командованием Лесли Агапия.

– Тебя явно недооценили, Тео. Смирнопуло в монастыре?

– Да, но иди туда без меня. Я пойду обедать к себе в шатёр. Если хочешь, присоединяйся.

Александр кивнул другу, передал коня мандарию, и приказал Феотокису следовать с вестиаритами по главной дороге в город, а сам пешком стал подниматься в гору к пещерному монастырю, вырубленному в скале Мангупа.