Пушкин в жизни - Викентий Вересаев

Со свояченицей своею во все это время Пушкин был мил и любезен по-прежнему и даже весело подшучивал над нею по случаю свадьбы ее с Дантесом. Раз, выходя из театра, Данзас встретил Пушкиных и поздравил Катерину Николаевну Гончарову, как невесту Дантеса; при этом Пушкин сказал шутя Данзасу:

-- Моя свояченица не знает теперь, какой она будет национальности: русскою, француженкою или голландкою?

А. АММОСОВ 12.

В продолжение помолвки дом Пушкина был закрыт для Геккерена, и он виделся со своей невестой только у ее тетки Ек. Ив. Загряжской. Бар. ГУСТАВ ФРИЗЕНГОФ -- А. П. АРАПОВОЙ. Красная нива, 1929, № 24, стр. 10 (фр.).

Был на балу у Е. Ф. Мейендорфа. Он и жена говорили о Пушкине, о данном мне поручении перевести для государя рукопись генерала Гордона. Я не танцовал и находился в комнате перед залой. Вдруг вышел оттуда Александр Сергеевич с Мейендорфом и нетерпеливо спрашивал его: "Да где же он? Где он?" Егор Федорович нас познакомил. Пошли расспросы об объеме и содержании рукописи... Он спросил, не имею ли других подобных занятий в виду по окончании перевода; и упрашивал навещать его. Над. сов. КЕЛЛЕР. Дневник. Декабрь. Соч. Пушкина под ред. П. А. Ефремова, т, VIII, 1905, стр. 586.

28 декабря 1836 г. эскадронный командир Дантеса шт.-ротмистр Апрелев подал рапорт об "исходатайствовании дозволения проезжать по хорошей погоде поручику барону де-Геккерену по случаю облегчения в болезни".

С. А. ПАНЧУЛИДЗЕВ, 80.

Моя свояченица Катерина выходит замуж за барона Геккерена, племянника и приемного сына посланника голландского короля. Это очень красивый и славный малый, весьма в моде, богатый, и на четыре года моложе своей невесты. Приготовление приданого очень занимает и забавляет мою жену и ее сестер, меня же приводит в ярость, потому что мой дом имеет вид магазина мод и белья.

ПУШКИН -- С. Л. ПУШКИНУ (отцу) в конце дек. 1836 г. (фр.).

А. А. Краевский работал у Пушкина в 1836 г. и заведывал корректурами пушкинского "Современника". Он часто видался с Пушкиным в последние годы его жизни. Однажды, собираясь в Москву, Краевский зашел к Пушкину проститься и напомнить ему его обещание дать стихотворение "Московскому Наблюдателю". Пушкин достал свою тетрадь, вырвал из нее листок и подал его Краевскому.

Это были стихи "Последняя туча рассеянной бури". Прочитав и складывая его, чтобы положить в карман, Краевский видит на обороте листка еще небольшие стихи; но только что он прочел первый стих: "В Академии Наук..." -- Пушкин мгновенно вырвал у него листок, переписал посылаемые "Московскому Наблюдателю" стихи на отдельной бумаге, отдал Краевскому, а первый листок спрятал. Краевский помнил, что в последнем стихе было: "От того, что есть чем сесть".

Через несколько месяцев Краевский приносит Пушкину корректуру "Современника". -- "Некогда, некогда, -- говорит Пушкин, -- надобно ехать в публичное заседание Академии. Хотите? поедем вместе: посмотрите, как президент и вице-президент будут торчать на моей эпиграмме".

П. И. БАРТЕНЕВ со слов А. А. КРАЕВСКОГО. Рус Арх., 1892, II, 480.

В одно из своих посещений Краевский застал Пушкина, именно 28 декабря 1836 г., только что получившим пригласительный билет на годичный акт Академии Наук.

-- Зачем они меня зовут туда? Что я там будут делать? -- говорил Пушкин. -- Ну, да поедемте вместе, завтра.

-- У меня нет билета.

-- Что за билет! Поедемте. Приезжайте ко мне завтра и отправимся.

29 декабря Краевский пришел. Подали двухместную, четвернею на вынос, с форейтором, запряженную карету, и А. С. Пушкин с А. А. Краевским отправились в Академию Наук.

Перед этим только что вышел четвертый том "Современника", с "Капитанскою дочкою". В передней комнате Академии, пред залом, Пушкина встретил Греч -- с поклоном чуть не в ноги:

-- Батюшка, Александр Сергеевич, исполать вам! Что за прелесть вы подарили нам! -- говорил с обычными ужимками Греч. -- Ваша "Капитанская дочка" чудо как хороша! Только зачем это вы, батюшка, дворовую девку свели в этой повести с гувернером... Ведь книгу-то наши дочери будут читать!..

-- Давайте, давайте им читать! -- говорил в ответ, улыбаясь, Пушкин.

Вошли. За столом на председательском месте, вместо заболевшего Уварова, сидел князь М. А. Дундуков-Корсаков, лучезарный, в ленте, звездах, румяный, и весело, приветливо поглядывал на своих соседей-академиков и на публику. Непременный секретарь Академии Фукс (Фусс) читал отчет.

-- Ведь вот сидит довольный и веселый, -- шепнул Пушкин Краевскому, мотнув головой по направлению к Дундукову, -- а ведь сидит-то на моей эпиграмме! Ничего, не больно, не вертится!

Давно была известна эпиграмма Пушкина:

В Академии Наук

заседает князь Дундук.

Говорят, не подобает

Дундуку такая честь;

Отчего ж он заседает?

Оттого, что ....есть.

Но Пушкин постоянно уверял, что она принадлежит Соболевскому. На этот раз он проговорился Краевскому потому, что незадолго пред тем сам же нечаянно показал ему автограф свой с этой именно эпиграммою. М. И. СЕМЕВСКИЙ со слов А. А. КРАЕВСКОГО. Рус. Стар., 1880, т. 29, стр. 220.

Пушкин жалел об эпиграмме: "В Академии Наук", когда лично узнал Дундука.

С. А. СОБОЛЕВСКИЙ -- М. Н. ЛОНГИНОВУ, 1855 г. П-н и его совр-ки, XXXI -XXXI 1, 39.

Вы застали меня врасплох, без гроша денег. Виноват, -- сейчас еду по моим должникам собирать недоимки, и коли удастся, явлюся к вам... Экая беда!

ПУШКИН -- Н. Н. КАРАДЫГИНУ, конец 1836 -- нач. 1837 г.

На святках был бал у португальского, если память не изменяет, посланника, большого охотника. Во время танцев я зашел в кабинет, все стены которого были увешаны рогами различных животных, убитых ярым охотником, и, желая отдохнуть, стал перелистывать какой-то кипсэк. Вошел Пушкин. "Вы зачем здесь? Кавалергарду, да еще не женатому, здесь не место. Вы видите, -- он указал на рога, -- эта комната для женатых, для мужей, для нашего брата". -"Полноте, Пушкин, вы и на бал притащили свою желчь; вот уж ей здесь не место"... Вслед за этим он начал бранить всех и вся, между прочим Дантеса, и так как Дантес был кавалергардом, то и кавалергардов. Не желая ввязываться в историю, я вышел из кабинета и, стоя в дверях танцовальной залы, увидел, что Дантес танцует с Натали. Со слов А. В. ТРУБЕЦКОГО в 1887 г. Рассказ об отношениях Пушкина к Дантесу.

Отд. брошюра, перепеч. у Щеголева, стр. 405.

С княгинею он был откровеннее, чем с князем. Он прибегал к ней и рассказывал свое положение относительно Геккерена. Накануне нового года у Вяземских был большой вечер. В качестве жениха Геккерен явился с невестою. Отказывать ему от дому не было уже повода. Пушкин с женою был тут же, и француз продолжал быть возле нее. Графиня Наталья Викторовна Строганова говорила княгине Вяземской, что у него такой страшный вид, что, будь она его женой, она не решилась бы вернуться с ним домой. Наталья Николаевна с ним была то слишком откровенна, то слишком сдержанна.

П. И. БАРТЕНЕВ со слов кн-ни В. Ф. ВЯЗЕМСКОЙ. Рус. Арх., 1888, II, 310.

(В начале 1837 г.). Войдя в переднюю квартиры Петра Александровича (Плетнева), я столкнулся с человеком среднего роста, который, уже надев шинель и шляпу и прощаясь с хозяином, звучным голосом воскликнул: "да! да! Хороши наши министры! Нечего сказать" -- засмеялся и вышел. Я успел только разглядеть его белые зубы и живые, быстрые глаза. Каково же было мое горе, когда я узнал потом, что этот человек был Пушкин!

И. С. ТУРГЕНЕВ. Литературный вечер у П. А. Плетнева.

От 15 дек. 1836 г. по 3 янв. 1837 г. Дантес был болен. В. В. НИКОЛЬСКИЙ (по данным архива Кавалергардского полка). В. Никольский.

Идеалы Пушкина. 4 изд., стр. 129..

Выздоровевшего г. поручика барона де-Геккерена числить налицо, которого по случаю женитьбы его не наряжать ни в какую должность до 18 янв., т. е. в продолжение 15 дней.

ПРИКАЗ ПО ПОЛКУ, 3 января 1837 г. С. Панчулидзев, 80.

С месяц тому, Пушкин разговаривал со мною о русской истории; его светлые объяснения древней Песни о полку Игореве, если не сохранились в бумагах, невозвратимая потеря для науки: вообще в последние годы жизни своей, с тех пор, как он вознамерился описать царствование и деяние Великого Петра, в нем развернулась сильная любовь к историческим знаниям и исследованиям отечественной истории. Зная его, как знаменитого поэта, нельзя не жалеть, что вероятно лишились в нем и будущего историка.

М. А. КОРКУНОВ. Письмо к издателю Моск. Ведом. С.-Петербург, 4-го февраля

1837 г. П-н и его совр-ки, VIII, 82.

В начале января 1837 г. баронесса Е. Н. Вревская приехала в Петербург с мужем. Пушкин, лишь только узнал о приезде друга своей молодости, поспешил к ней явиться. С этого времени он бывал у них почти ежедневно и долго и откровенно говорил с баронессой о всех своих делах. Все это время он был в очень возбужденном и раздражительном состоянии. Он изнемогал под бременем клевет, не оставлявших в покое его семейной жизни; к тому же прибавилась крайняя запутанность материальных средств. Между тем жена его, не предвидя последствий, передавала мужу все, что доводилось ей слышать во время ее беспрестанных выездов в свет. Все это подливало масло в огонь. Пушкин видел во всем вздоре, до него доходившем, посягновение на его честь, на свое имя, на святость своего семейного очага, и, давимый ревностью, мучимый фальшивостью положения в той сфере, куда бы ему не следовало стремиться, видимо, искал смерти.