Счастливая звезда (Альтаир) - Владимир Немцов

Чтобы в сердце не забралась плесень.

То, что приключилось с ним в шахтерском поселке, было давно позабыто, и когда прибыли в Малые Курнаки, Лева решил бежать в библиотеку, чтобы узнать, какие книжки здесь больше всего читают.

Митяй всполошился и, уже ни на что не надеясь, заявил окончательно и категорически:

- Вот что, товарищ Журавлихин. Или я, или он! Уеду, честное слово, уеду! До коих же пор терпеть такую недисциплинированность!

Женя обещал принять меры, а Митяй требовал самых суровых, предлагая "спутать" Левку, как коня на лугу.

На почте Женя получил телеграмму из железнодорожного клуба. В ней сообщалось, что радиолюбитель Фомочкин, отдыхающий сейчас в санатории имени С. Лазо, записал множество наблюдений о путешествующем передатчике. С помощью, правда, довольно примитивной пеленгации Фомочкину удалось проследить путь машины. Все эти данные целесообразно получить от него лично. Санаторий находится недалеко от Малых Курнаков.

Телеграмма обрадовала Журавлихина. Сведения могли оказаться очень ценными, главное - есть возможность получить их прямо из первоисточника. Конечно, надо встретиться лично, расспросить Фомочкина поподробнее и кстати определить точность его пеленгации. Нет ли там, на месте, каких-либо отражений от гор, ведь они могут сильно изменить общую картину и привести к ошибке. Неизвестно, какой луч принимал Фомочкин, прямой или отраженный.

Короче говоря, только опытный радист должен встретиться с Фомочкиным. Любой из четырех, но, конечно, не руководитель "поисковой группы" Журавлихин. Ему положено вести дипломатические переговоры с Медоваровым значит он должен пробираться кратчайшим путем через перевал и ждать на шоссе машины. Санаторий находится в стороне от перевала, а время дорого. Послать Леву Усикова? Ни в коем случае) Журавлихин обещал Митяю, что дважды не оправдавший их доверия Левка лишится навсегда самостоятельных поручений, тем более таких ответственных.

Лева не удержался и с ехидцей предложил:

- Иди ты, Митяй, поздравь Ваню Капелькина. То есть, я хотел сказать, Фомочкина. Да на обратном пути дай ребятам телеграмму: "Миссия закончена. Шлите... это самое... лавровый венок".

Даже бровью не повел Митяй. Левкины насмешки его не трогали, а Женя человек чуткий, знает, кого послать в санаторий. К примеру, того же Багрецова. Хоть и одного с Левкой поля ягода, но малый понимающий в пеленгации, а главное - на него никто не будет смотреть как на шляпу-растяпу: потерял, мол, ящичек, такой-сякой. Никто не будет расспрашивать: "Нельзя ли, дорогой товарищ, уточнить обстоятельства этого неприличного дела? Интересно послушать".

Журавлихин понимал состояние Митяя, хотя и не оправдывал его, понимал также, что лучшей кандидатуры, как Багрецова, который смог бы обстоятельно переговорить с Фомочкиным, трудно сыскать. Но... Ах, это проклятое "но", опять оно мешает серьезному делу!.. Журавлихин чувствовал неловкость, какую-то нелепую скованность, когда на правах руководителя ему приходилось отдавать распоряжения Багрецову.

Выручил Митяй, он сам предложил Вадиму:

- Мне думается, для пользы дела именно тебе надо поговорить с Фомочкиным. Пусть он припомнит все высказывания Толь Толича, что слышал по радио. А ты, как лучший друг Медоварова, - Митяй понимающе улыбнулся, - изучил его характер и манеру выражаться всякими недомолвками. Тебе они многое подскажут.

Женя молча кивком подтвердил доводы Митяя.

- Ну что ж, я готов, - охотно согласился Вадим.

Лева вскочил на ноги.

- И я с тобой!

- Я тебе дам "с тобой"! - рассердился Митяй. - Всюду свой нос суешь. Вот уж действительно - коня куют, а лягушка лапы подставляет.

Женя поморщился. Грубоват Митяй. Ладно, он Левку лягушкой обозвал, это куда ни шло, по-дружески. А что касается сравнения Багрецова с конем, которого куют, то оно просто нетактично. Получается, будто он, Женя, соглашаясь послать Багрецова в санаторий, "подковывает" товарища, то есть, в вольном переводе с языка болельщиков футбола, делает подлость по отношению к нему. Как же поступить?

Долго бы мучили Женю сомнения, их победила решимость Багрецова. Он быстро собрался в дорогу. Лева критически осмотрел его костюм.

- Как же ты пойдешь в санаторий? Там, наверное... это самое... и девушки есть. Ты же перепугаешь их до смерти. Представь себе, выходит из кустов бродяга...

Багрецов понимал это и без Левкиных предупреждений. "Кстати, опять-таки не очень тактичных, - отметил про себя Женя, укоризненно глядя на своих подопечных. - Ох, и шлифовать их еще нужно! Прав Афанасий Гаврилович: неотесанные ребята, как камни шершавые. Никакой в них нет чуткости к товарищу. Что пришло на ум, то и ляпнет. То конь, то бродяга, черт знает что!"

А "бродяга" стоял с опущенными плечами, ежился и чувствовал себя скверновато. В сравнении с ним его новые товарищи выглядели как на картинке в журнале мод, костюмы прямо с иголочки. Даже у Левки его пестрая клетчатая рубашка хоть и выгорела чуточку, но зато целая, без единой дырочки, ни одной заплатки.

Больше всего досталось плащу и когда-то чудесному голубовато-серому костюму Вадима, После поездки в товарном вагоне костюм стал грязен от угольной пыли, а вчера брюки украсились пятнами от машинного масла (где в него влез Багрецов, до сих пор неизвестно). По совету Левы многострадальный Димкин костюм выстирали в горной речке. Брюки укоротились и едва прикрывали щиколотки. Рукава и полы пиджака тоже карикатурно уменьшились. Пуговицы не сходились на животе, воротник упрямо приподнялся и ни за что не хотел занять прежнее положение. Прибавьте сюда легкую гофрировку, что была весьма характерна для всего костюма, и вы можете представить себе, как выглядел когда-то франтоватый Багрецов, послушавшись Левиного совета. Правда, Усиков утверждал, что технология стирки была соблюдена в соответствии с его жизненным опытом, что холодная вода не противопоказана шерстяным вещам. Но вся беда заключалась в том, что костюм был сшит из бракованной полушерсти и куплен Багрецовым в комиссионном магазине. Живописные дырки и мелкие заплатки появились значительно позже, здесь магазин не виноват, надо быть осторожнее в дороге. А этой осторожности Вадиму, как всегда, не хватало.

- Есть выход, - обрадованно заявил Лева, Ему очень не хотелось отпускать друга в столь непрезентабельном виде. - Давай твой плащ. Он никак не отстирывается, а мы его выкрасим несмываемой краской. В два счета высохнет.

У Багрецова удивленно поднялись брови, но Левка продолжал доказывать, что эта операция займет не больше двадцати минут.

- Давай, давай! - суетился он и уже вырвал у Вадима плащ, небрежно взятый им на руку. Он все-таки был полезен - прикрывал слишком короткий рукав и дыру на левой штанине.