Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

Это явно не один Сатт наворотил, кое-что совсем старое… Впрочем, при таком образе жизни предков немудрено обвесить жилище всеми известными защитными заклятиями! Авось какое-нибудь да сработает…»

Враждебных поползновений Вера не отметила. Линии силы племянников Рана и их домочадцев читались без труда — в них не было ничего, что могло вызвать подозрения. Ланг, пожалуй, был менее талантлив, чем еще один юноша помладше, чьего имени Вера пока не знала. Если сравнивать визуальное отображение линий силы, то у Ланга это была прочная рыболовная сеть с переменным размером ячеек, а у безымянного юнца — паутина, подернутая то ли росой, то ли первым осенним инеем. С одной стороны, сеть больше и крепче, с другой — Вера помнила из прошлой жизни, — паутина выдерживает нагрузки, какие и не снились пеньке или там волосу… что там, и сталь спасует, если сравнивать сопоставимые размеры!

— Еще один одаренный внучек, что ли? — пробормотала она, припомнив, что и у Рана рисунок линий силы, а главное — его наполнение напоминает этот, незнакомый.

Время до обеда прошло донельзя скучно: никто так и не попытался переговорить с дознавателями, хотя те, отоспавшись вволю, и по коридорам фланировали, и выходили проверить железных скакунов. Домочадцы Рана ограничились приветствиями, слугам и вовсе будто языки поотрезали!

«Может, Ланг тоже владеет заклятием немоты? — спросила себя Вера и сама же ответила: — Да нет же, я проверила! Нет на них никаких чар! Просто выдрессированы лучше некуда… Но странно, что они безоговорочно подчиняются новым хозяевам, которые еще не вступили в право владения Эдором. Разве только Сатт отдал распоряжения еще при жизни? Это возможно, конечно: случись что с Ханна Солем, руководить в доме станет Соль Гарта, без сомнений. Может, и здесь так… Только мы-то знаем, кому что завещал отец. А эти, если верить им на слово, впервые слышат о завещании!»

До чего же она не любила недомолвки… В школе Примирения, помнится, люди тоже отмалчивались изо всех сил, но там хоть подземники с шиарли отыскались, у которых удалось узнать много интересного. А тут и спросить-то некого!

— Господа и дамы, — произнес Керр, когда все собрались к обеду, — думаю, дело наше не займет много времени, а потому позвольте мне огласить волю покойного прежде, чем вы отдадите должное всем этим яствам…

Сегодня удалось увидеть намного больше народу. Определять в этих краях возраст по внешности — гиблое дело, и Вера присмотрелась к линиям силы. Верно, вот эти гости — совсем юнцы… и та замысловатая паутина принадлежит, к слову, девушке, заметно похожей на Рана, — те же прямые темные волосы и непроницаемые глаза, только что серебристого отблеска не заметно. А женщины постарше — это, вне всякого сомнения, вдовы. Прислугу можно было бы не брать в расчет, не приметь Вера нескольких наверняка очень сильных бойцов и парочку мирных с виду служанок, вполне способных потягаться с кем-то из ее Гайя.

«Непросты родственнички Рана», — повторила она вывод и покосилась на него. Под нынешней маской лица было не разглядеть, но Вера достаточно хорошо знала верного Гайя, чтобы понимать, какие чувства его одолевают. Не так-то легко оказаться лицом к лицу со своей семьей, которую оставил много лет назад в надежде никогда не возвращаться!

Они втроем стояли за спиной Керра, и Вера подвинулась ближе к Рану, чтобы соприкоснуться с ним плечами. Тот взглянул на нее искоса и едва заметно наклонил голову в знак благодарности. Наверно, со стороны это выглядело так, будто симпатичная, но долговязая и немного нескладная Цеви Таш неуклюже заигрывает с симпатичным коллегой, а тот дает понять, мол… все в силе, приходи вечером на конюшню…

— Приступим, — сказал Керр, дождавшись тишины. Тишина эта была настороженной и почти физически осязаемой. — Я, старший императорский дознаватель Рами Кесс, обязан задать вопрос: знает ли кто-либо из присутствующих о чем-то, что может пролить свет на обстоятельства гибели Эдора Сатта и его супруги?

Тишина была ему ответом.

— Тогда спрошу снова: располагает ли кто-либо из собравшихся сведениями, доказывающими, что покойный Эдор Сатт не имел права распоряжаться своим имуществом любым способом, каким только желал? Поясню: если здесь находятся внебрачные дети покойного, его не известные прочим родственники или иные заинтересованные лица, они должны назваться.

— А это на что-то повлияет, господин Рами? — спросил Ланг.

— Нет, поскольку у нас есть завещание вашего отца. В ином случае — при наличии необходимых доказательств, разумеется, — внебрачные дети и иные родственники могли бы претендовать на часть наследства. Я, однако, обязан задать этот вопрос, следуя утвержденной процедуре. А теперь, — добавил он, — извольте по одному подойти ко мне, взглянуть на этот футляр и убедиться, что целостность печатей не нарушена. Среди вас присутствуют маги, поэтому им должно быть очевидно, настоящее ли это завещание.

— Ага, если они когда-нибудь видели печать Императорской канцелярии, — пробормотал Лио и получил от Рана локтем в бок.

Печать-то была настоящей (можно подумать, Ханна Солю или его коллеге сложно ее получить!), но Керр все делал правильно — нужно было соблюсти протокол.

Один за другим родственники и доверенные лица подходили к Керру, разглядывали футляр, кое-кто даже касался его, и каждый вслух четко произносил — он не видит следов подлога и считает печати настоящими.

Здесь имелась небольшая лазейка: даже окажись среди свидетельствующих человек, абсолютно не сведущий в магии и не способный отличить волшебную печать от оттиска собственного локтя на глине, ему достаточно было заявить, что он считает ее подлинной, даже если остальные кричали о подлоге. Либо наоборот: сказать, что печать выглядит подозрительно, и пускай все прочие уверены в том, что ее ставил Император собственной персоной… Одного голоса достаточно, чтобы затянуть разбирательство, если не хватает улик, а время поджимает. Чем, собственно, частенько пользовались императорские дознаватели…

На этот раз, к счастью (или наоборот, поди пойми!), никто из подошедших взглянуть на футляр не выказал сомнений.

Керр трижды вопросил, нет ли в зале кого-то, желающего заявить о своих правах на наследство прежде, чем будет оглашено завещание, но такового не обнаружилось. Тогда он сломал печать (не обошлось без спецэффектов, в Канцелярии такое любили, как ни странно), вынул из футляра свиток, развернул его, прокашлялся и принялся читать…

Вера наблюдала за собравшимися и могла видеть, как напряжение и даже испуг на их лицах уступает место несказанному облегчению. Эдор Сатт не завещал все свое имущество какому-нибудь веселому дому, не отписал казне, просто хотел внести некоторые уточнения в обычный порядок наследования. Так, поместье Эдор и приписанные к нему наделы земли, а также основные капиталы